– Этот вопрос я с удовольствием бы задал тебе! – прорычал Гуров. – Устроили бардак на воде! Ты что, не в курсе, что творится у тебя на судне? Белый мундир надел, дерьмовоз!
– Да как вы смеете?! – начал заводиться бородач, но гнев его выглядел не слишком естественным. Похоже, в душе его уже начали роиться сомнения.
Для полного эффекта Гуров выстрелил ему под ноги и заорал:
– Право руля! Выполнять – или всех положу!"
"Суровый рулевой впервые посмотрел на Гурова и невозмутимо сказал:
– Направо как раз мель, приятель.
Сядем – до вторника сидеть будем. Как минимум.
– Вот и хорошо! – прорычал Гуров. – Это нам сейчас и надо. Перекладывай вправо!
– Не сметь! – завопил капитан, сжимая кулаки.
Сквозь стекло он видел бегущие к рубке фигуры с автоматами в руках, и это придало ему смелости.
– Право руля! – зверски заорал Гуров, снова стреляя под ноги капитану.
– Да ради бога! – сказал, усмехаясь, рулевой и быстро-быстро завертел колесо.
Теплоход содрогнулся, будто в него попала торпеда, накренился и вдруг пошел боком.
С палубы донесся многоголосый вопль ужаса. Судно все круче забирало вправо, пока с силой не врезалось в невидимое препятствие. По всему кораблю пошел грохот и звон бьющегося стекла. Людей с палубы будто ветром сдуло. Крики ужаса множились. Завыла сирена, и вдруг погас свет. «Олимпия» больше не двигалась.
От удара Гурова швырнуло вперед, он не удержался, врезался головой в переборку и упал на пол, который сейчас будто встал дыбом.
«В темноте и не видно будет, сменили они на борту название или нет, – подумал Гуров, прежде чем потерять сознание.
– «Советская Родина»…
Глава 17
Гуров выписался из госпиталя через неделю. Всю эту неделю он находился в полном неведении как о своем положении, так и о положении дел в управлении. Но то, что никто его не навещал, показалось Гурову плохим предзнаменованием. Общался Гуров только с медперсоналом, который держался с ним чрезвычайно любезно, и это тоже было плохим знаком. Голова у него пришла в норму уже на третий день, но врач всячески оттягивал выписку, ссылаясь на серьезность диагноза.
– Голубчик, у вас контузия! Понимаете, что это значит? С таким диагнозом комиссуют, понятно вам?
Это тоже было воспринято Гуровым как намек. Вышел он на свободу сердитый и хмурый и собирался прямиком отправиться в управление, чтобы подать рапорт об отставке.
«Уйду сам, – решил он. – Больного меня уволить не должны. Предупрежу всех. Учитывая прошлые заслуги, мне должны пойти навстречу».
