– Какая еще стратегия? Ты хотя бы понимаешь, что себе позволил этот скобарь? Меня, Подушкина, снимали скрытой камерой! Это ЧП национального масштаба, ты осознаешь это?! Нужно немедленно вернуть отснятый материал. Он не должен находиться в чужих руках."
"– Хватился! – неожиданно сказала Маша. – Так он тебе и отдал ЧП национального масштаба! Ушел поезд, дяденька! Кусай теперь свои жирные локти!
Подушкин сорвался с места и ринулся к девушке.
– Ах ты, сучка! – завопил он. – Ты что себе позволяешь, тварь? Кто ты и кто я – знаешь?! Да я тебя…
Гуров все-таки успел перехватить его по дороге, потного, взбешенного, и крепко ухватил за руки.
– Охолонись! – строго сказал он ему. – Девушка не виновата, что вы тут свинарник решили устроить. Посмеешь тронуть ее хотя бы пальцем, будешь иметь дело со мной. Я не посмотрю на то, что ты государственный человек. Кстати, сильно начинаю сомневаться в этом…
Подушкин обмяк, в драку больше не кидался, но сделался мрачнее тучи и категорически заявил:
– Ну все, сыт по горло! Немедленно иду к капитану – пусть как угодно доставляет меня на сушу.
Еще немного, и у меня случится сердечный приступ. Не знаю, кто будет за это отвечать…
– Я тоже не знаю, – произнес Гуров, – но никуда вас не отпущу. Единственный выход у нас – сидеть здесь и ждать, пока подойдет помощь. Давайте попробуем связаться с большой землей по телефону.
– Что? Как это «не отпущу»? Это произвол! Да я вас…
– Спокойно! – сказал Гуров. – Я еще не сказал вам, что команда Велеса состоит из профессиональных убийц.
Не знаю, решатся ли они покончить с вами (возможно, вы войдете с ними в сговор, не исключаю такой возможности), но нас с Машей они уничтожат. Мы рисковать не можем. Поэтому без моего разрешения отсюда никто не выйдет. И попрошу без возражений. Иначе я вас закрою в ванной комнате.
– Меня, Подушкина?! – поразился депутат.
– Могу заточить вас под именем Трунина, – великодушно предложил Гуров. – И вообще, не надейтесь, что вся эта история останется тайной. Слишком много погибло людей ради сохранения этой тайны.
Не чересчур ли большая цена за ваш отдых, господин депутат? Говорите, что плохого, если вы тут немного расслабитесь? Расслабляться тоже нужно по закону. Или законы вы пишете для других? Ну, ничего, не сомневайтесь, я это дело доведу до конца, чего бы мне это ни стоило…
– Это самый черный день в моей жизни! – буркнул Подушкин.
Он подошел к столу, где все еще дымилась сигара, и взял в руки еще один мобильный телефон, который лежал рядом с пепельницей.
