Кто-то со стороны – кажется, Арсений Новицкий – попытался его поддержать, не сразу сообразив, что происходит, но тут же получил пулю в мышцы чуть ниже спины, куда снайперу, стреляя под острым углом, попасть было трудно, но старший лейтенант очень постарался. Труп и раненый упали рядом с палаткой, но в лагере никто ничего еще не понял, поскольку выстрелы не слышали. Все так же спокойно поднимался к верхнему краю стены дым от костров, все так же сидели вокруг этих костров боевики, а гранаты уже подлетали на два-три метра над верхним краем стены и устремлялись к людям с нарастающей скоростью.
Физический закон ускорения свободного падения работал безотказно. Большинство гранат взорвалось над головами бандитов, осыпая их осколками, а следом, когда еще никто не понял, что произошло, уже рвались гранаты второй серии.
Такая мощная атака на скучившихся у костров бандитов принесла результат сразу. Численный состав собравшихся внизу бандитов почти уполовинился. Но за гранатами последовали автоматные очереди, и один за другим начали посылать осколочные гранаты два «РПГ-7».
Внизу началась настоящая паника. И больше всего паника была вызвана не страхом смерти, а невозможностью отстреливаться из той позиции, в которой бандиты оказались. Ширина ущелья по дну не превышала тридцати метров, и все это пространство легко простреливалось. Отвечать огнем на огонь было слишком сложно из-за того, что спецназовцы находились почти над головой бандитов, а тем даже укрыться было негде. Конечно, ответные очереди прозвучали; пули выбивали из камней пыль и с визгом рикошетили, но никому не могли принести вреда.
Более того, стрельба велась даже по двум склонам, потому что не было видно, откуда полетели гранаты и где заняли позицию спецназовцы. И вообще, состояние боевиков было похоже на истеричный испуг, на вспышку ярости от бессилия и невозможности постоять за себя."
"Взрывы и стрельба подняли внизу облака пыли, которые наполовину скрывали от взглядов атакующих то, что происходит внизу, и мешали стрелять прицельно.
Только одному оптическому прицелу с тепловизором пыль была нипочем. И старший лейтенант Луговкин комментировал происходящее, направляя при этом действия товарищей вместо командира. Командир против такой корректировки не возражал.
– Вижу «крапового» капитана... Может, повредить ему ногу?
– Не надо. Пусть его Везирхан возьмет... Везирхану необходимо оказать нашему командованию услугу. В целях собственной реабилитации...
