При этом, в отличие от Алексея, она отнюдь не выглядела смущённой. Эта женщина знала, чего хочет, и шла к цели смело, не обращая внимания на условности. Лыков и Таубе проводили её до ворот, после чего барон сказал:
– Ах, какая! До чего же ей должно быть здесь трудно! С одной стороны дикари-горцы, с другой – наше серое офицерство… И она. Независима, красива… Ты не знаешь, Лидия Павловна замужем? Держит себя весьма свободно, но всякое бывает…
– Вдова.
– Шайтан разбери, она ещё и свободна! Но я почувствовал, что не понравился ей.
Уж как старался, стрелял глазами «двойным зарядом»[83] – всё не в прок. Да, Лёха?
– Ну, не знаю. Ты всегда влюблял в себя женщин, толпами.
– Только не эту. Лидия Павловна отнеслась ко мне совершенно равнодушно. Ведь так? Наверняка сердце её занято! У подобных женщин всегда есть друг, наперстник…
Во двор, попыхивая на ходу трубкой, вошёл Артилевский.
– Эспер Кириллович, вы очень кстати! Кто такая Атаманцева?
– Это здешняя «жевешка».
– Понятно; но что она за человек?
– Эх… – войсковой старшина приосанился и тронул себя за ус.
– Лидия Павловна дама в наших краях знаменитая. Настоящая эсприфорка[84]! Женщина самостоятельного поведения. Не развратного, а именно самостоятельного.
– А в чём разница?
– Госпожа Атаманцева сама решает, кого ей любить, и не дозволяет себя шапронировать[85]. Очень разборчива и для большинства мужчин абсолютно неприступна. Мне, например, не удалось привлечь к себе её внимания… Но уж если любит, так любит! На зависть другим.
– У неё есть кто-то?
– У таких женщин, барон, всегда есть кто-то.
Дроля, как это называется у казаков. Ей стоит только свистнуть. И всегда это человек достойный. Сейчас, к примеру, таковым является председатель казённой палаты Потков-Подкова. А до того был майор Рейнеке, георгиевский кавалер.
– И как же к этому относится общество?
– Общество? Оно завидует избранникам Лидии Павловны. Грязь к ней как-то не пристаёт. Во-первых, у нас на Кавказе нравы много терпимее, чем в ваших холодных столицах.
Во-вторых, госпожа Атаманцева формальная вдова и вольна делать, что хочет. Она и делает, что хочет…
– Кстати, – вступил в разговор Лыков, – она сказала мне, что вдовой стала как раз из-за Гамзата-пешукчи.
– Это так."
"– И что она ему за это почти благодарна… Будто бы, её муж был домашний деспот.
– Ну… капитан Атаманцев не был, конечно, никаким деспотом. Просто ему досталась такая необычная женщина… А он совсем обычный, как все мы. Ему было с ней трудно.
