Вот, Алексей Николаевич, так я ознакомился с людьми Лемтюжникова. Ну-с, пойду встречу исправника, а вы поскорее поправляйтесь!
Артилевский ушёл, а вместо него вскоре появился озабоченный Таубе.
– Ну, Лёха, ну, орёл! – сказал он. – Такого зверя завалил. Знаешь, кого ты стрельнул?
– Которого из трёх?
– Первого, в синем бешмете, что был возле коней. Оказался сам Гамзат-пушикчи[81]!
Лыков скривился:
– Если бы ты сказал про Большого Сохатого или Верлиоку… А имя твоего злодея мне ни о чём не говорит.
– Один из опаснейших преступников Дагестана.
Грабят многие, а этот ещё и убивал: старался не сохранять свидетелей. На его совести более десяти жизней. Кровников имел по всей Аварии. Аул гудит – у него и здесь имелись жертвы. Три года за ним охотились. И армия, и полиция, и кровники – а попался он тебе!
– Да чёрт с ним, – отмахнулся Алексей. – У меня сейчас была интересная беседа с Артилевским. Выяснилось, например, откуда у него такой кинжал. И вообще, он оказался лучше, чем я до сих пор полагал.
И он пересказал барону свой разговор с войсковым старшиной.
Тот внимательно выслушал, вздохнул:
– Да, туману всё больше. Ну ничего! На заколдованной горе весь туман рассеется. Что-то лекаря долго нет, а тебе пора уж менять перевязку.
Тут из-за забора этапного двора вышла женщина. Даже, скорее, дама… Лет тридцати, русская, стройная, с привлекательным лицом и чудными карими глазами. Откуда такая в диком дагестанском ауле? Дама была одета в простой, но элегантный укороченный костюм, а в руке держала акушерский саквояж.
– Добрый день, господа, – сказала она приятным воркующим голосом. – Это вы затребовали доктора? Прошу прощения, я только сейчас освободилась.
– Вы… доктор? – ошарашено спросил подполковник, торопливо снимая фуражку. Лыков немедленно последовал его примеру.
– Лидия Павловна Атаманцева, здешний лекарь. Куда идти?
– Вон туда, пожалуйста. Раненый перед вами. Лыков Алексей Николаевич. А я Таубе Виктор Рейнгольдович.
– Ранение сквозное?
– Я вытащил пулю своими силами, – пояснил сыщик.
– Стало сквозное.
– Своими силами? – с интересом глянула на него Атаманцева. – Имеете опыт?
– Приходилось воевать…
Втроём они прошли в комнату начальника караула, отведённую для раненого.
– Простите, госпожа Атаманцева… – нерешительно начал барон, – но… что, в ауле нет другого доктора? Или хоть табиба. Не может быть, чтобы к вам обращались за врачебной помощью горцы-мужчины."
"– Что, не ожидали увидеть здесь «жевешку»[82]? – неприязненно ответила Лидия Павловна.
