Надо думать, у нас тут есть какие-то жучки или штатные информаторы?
— Ни то ни другое, — ответил сыщик и иронично усмехнулся. — Просто ваш разговор случайно услышал человек, родственницу которого взялся лечить Береженников. Когда появилась информация о том, что профессор пропал без вести, он очень обеспокоился тем, что теперь никто не сможет помочь его близкому человеку, и поговорил об этом со своим знакомым. Тот сказал еще кому-то. В итоге информация дошла до нас. Только и всего.
Они еще немного поговорили о том, куда же мог исчезнуть ученый-геронтолог.
Гирбилин был уверен в том, что профессора, скорее всего, похитили. После этого Гуров поспешил отправиться в НИИ практической геронтологии. Он на ходу созвонился со Станиславом, который сообщил, что все еще находится там, сел в свой «Пежо» и поехал на Конную.
Анализируя только что услышанное, сопоставляя это с тем, что ему рассказывали ранее, Лев Иванович все больше и больше убеждался в том, что к исчезновению Береженникова могут быть причастны те персоны, финансовые интересы которых замыкались на лечении людей преклонного возраста, на их пенсионном обеспечении, на погребении усопших.
Да, для бизнесменов, делающих деньги в этих сферах, идеальный вариант жизнеустройства общества мог бы и в самом деле соответствовать взглядам магната-евгеника.
Работяга лет до пятидесяти покупает лекарства и посещает врачей лишь время от времени. Его главная задача — производить прибавочную стоимость.
После пятидесяти он раз в месяц проходит серьезное, очень не дешевое лечение, а все остальное время пачками глотает всевозможные дорогие таблетки. После шестидесяти этот человек стремительно уходит в мир иной, не успев даже выйти на пенсию. Сколько счастья деловым людям при таком вот порядке вещей!
Ну а кто в научной, конкретно в медицинской среде мог желать устранения Береженникова тем или иным способом? Наверное, таких мерзавцев тоже немало. Всякий талант уже самим фактом своего существования запредельно раздражает всевозможных бездарностей и завистников.
То же самое, что и в маленьких трагедиях Пушкина о Моцарте и Сальери. Как там у него? «О небо! Где ж правота, когда священный дар, когда бессмертный гений — не в награду любви горящей, самоотверженья, трудов, усердия, молений послан — а озаряет голову безумца, гуляки праздного?.. О Моцарт, Моцарт!» Такое в мире бывало уже не раз и непременно еще повторится.
