Экономки у меня, правда, пока нет, но мы вдвоем с Таней постарались и приготовили, кажется, неплохой ужин.
— Ужин — это замечательно, — ответил Лев. — Но мне кажется, тут есть еще один человек, который хотел меня видеть.
И он повернулся к крепкому парню лет тридцати, который вышел из дома вслед за хозяйкой и теперь дожидался у крыльца.
— Это ты охранник? — спросил у него Гуров.
— Да, — кивнул парень. — Меня Николай зовут. И у меня имеется несколько вопросов.
— Тогда давайте сделаем так, — обратился Лев к хозяйке дома и Татьяне.
— Сначала мы с Николаем пройдемся по всему дому, и я ему покажу кое-какие секреты, скажу, что тут можно сделать. А потом уже сядем за стол. Так пойдет?
— Конечно, мы вас подождем, — ответила Кириллова.
За следующий час Гуров вместе с охранником облазили все уголки. Побывали в подвале, на чердаке, в зимнем саду, в «комнате страха». Лев показал Николаю, где у «садовника» был спрятан пульт управления, где проходила сигнализация. Они оба согласились, что эту проводку можно использовать, чтобы наладить в доме уже нормальную систему безопасности.
Дав все эти объяснения, Гуров расстался с охранником, который ушел к себе (Николай жил здесь же, в доме), а он поспешил в столовую.
Первая часть ужина, при которой присутствовали дети, прошла в милой болтовне о том о сем. А когда Слава и Наташа отправились спать, Светлана Павловна налила себе и Татьяне вина, Гурову водки и сказала:
— Хочу выпить за вас, Лев Иванович. За вашу смекалку, интуицию и храбрость. Без вас мы бы все были уже мертвы.
За вас!
Гуров не стал возражать. Поставив бокал, хозяйка спросила:
— Скажите, неужели это правда, и этот человек… этот Никита — сын моего мужа?
— Да, он ваш, так сказать, пасынок, — ответил Лев. — А Славе и Наташе он приходится братом.
— И он правда хотел нас всех убить?
— Да, хотел. А Игоря и Лену Зайцеву ему убить удалось.
— Какой ужас! — воскликнула вдова. — И мне придется еще с ним видеться?
— К сожалению, этого невозможно избежать. Вам придется выступить свидетелем и во время следствия, и на суде.
Но потом, после суда, я думаю, вы никогда больше не увидите Никиту, точнее, Анатолия. Ведь ему угрожает пожизненное заключение. Вам, Таня, тоже надо будет выступить и на следствии, и на суде.
— Я понимаю, — кивнула гувернантка. — Но скажите, вы ведь не сразу догадались, кто здесь главный злодей? Не сразу стали подозревать Никиту?"
"— В первые дни я его вообще ни в чем не подозревал, — признался Гуров. — Он казался мне совершенно безобидным.
