Она была непростой, особенно ее семейная часть. Но исповедь его прозвучала искренне и очень покаянно. Несомненно, он много знаний приобрел за это время, прочитав всю нашу библиотеку, и взял хороший настрой на молитвенную жизнь. Я не стал откладывать его постриг, и на Страстной седмице послушник Павел стал иноком Пантелеймоном. Новое имя его несколько удивило, но, помолясь и подумав, он доверительно поделился со мной своими переживаниями:
— Знаешь, отец, поначалу мое новое имя не пришлось мне по душе. А сейчас чувствую, что полюбил великомученика Пантелеймона всем сердцем!
В Страстную Пятницу к нам в скит пришел Валерий:
— Батюшка, как хорошо, что вы спустились! Послушник говорил мне, что вы должны появиться перед Пасхой.
Все люди просят вас послужить Пасху в селе!
Я посмотрел на отца Ксенофонта:
— Ну что, отче, пойдем вместе? Заодно поможешь мне на клиросе…
Иеромонах с готовностью согласился.
— А ты, отец Пантелеймон? — обратился я к иноку.
— Нет уж, увольте! Лучше помолюсь в тишине после пострига… — ответил тот, добродушно улыбаясь.
Пока мы собирались, Валерий рассказывал о послевоенном житье. Хотя война закончилась, но грузинские диверсанты не оставили Абхазию в покое. Особенно частыми были набеги из Сванетии.
— Осенью случай у меня произошел, батюшка, даже не знал, останусь в живых или нет… Иду по тропе на Цыбишхе, автомат на плече. И вдруг на повороте выскакивают на меня человек двенадцать грузин. Я сдернул с плеча автомат. Держим друг друга на прицеле и молчим.
Тут старший говорит мне:
— Слушай, друг, разойдемся по-хорошему! Ты иди своей дорогой, а мы своей…
Я ему в ответ:
— Ты мне не друг, а враг! И выстрелишь мне в спину, когда я отвернусь!
Те молчат, целятся в меня. Смотрю, справа обрыв, заросший кустами. Прыгнул я в обрыв, а грузины стрелять не стали, чтобы себя не выдать. Я тогда бегом на Псху, и на Санчаре у нас перестрелка началась. Они отступать стали, двое на минах подорвались…
— Я осенью слышал какие-то взрывы в горах, — вспомнилось мне.
— Вот-вот, это те самые мины и есть! — подтвердил милиционер. — И что всех удивляет: сколько мин мы поставили, а ни один зверь не подорвался… Подходят к минам — и в сторону, как будто чуют их носом!
— А что сейчас делается на границе с Россией? — спросил я.
— На пропускном пункте, где мост в Адлер, тысячи народу стоят сутками под дождем, а пограничники российские пропускают единицы! Сейчас Россия по Псоу и по всему Кавказскому хребту укрепляет границу.
