— Тогда я подарю его Илье Григорьевичу, он же охотник!
— Отдай его, отец, мне без ружья как-то спокойней… — согласился я. Проходя мимо дома соседа, архимандрит подарил ему ружье, тем самым избавив меня от больших неприятностей.
— Знаешь, а кое-что я все-таки понял в скиту, — доверительно сказал мне архимандрит, когда мы шли по тропе на Псху. — И мне кажется, я понял самое главное — почему люди к тебе тянутся! Теперь я буду совсем иначе вести себя с ними, все будет по-другому! — твердо сказал он.
— Ну, дай Бог! — пожелал я ему успеха. — Тебе расти, а мне умаляться! Такая воля Божия… Все-таки у нас в скиту что-то начало действительно получаться, и за все я тебе очень благодарен, отец Пимен!
Мы вылетели в Сухуми всем братством, ребята попросились проводить скитоначальника. Добрая матушка разместила всех по койкам. Архимандрит взял меня с собой в Сбербанк, где мы обнаружили огромную толпу народа: денег в банке не оказалось, нам выдали только квитанцию. Мы приуныли.
Пришлось полдня ездить по различным отделениям. Лишь в одной маленькой сберкассе Нового Афона нас пожалели и смогли выдать полторы тысячи рублей. Почти все они ушли на дорогу и на билеты архимандриту, двум помощникам и соловецкому послушнику.
Вечером мы узнали от дьякона, что положение в Абхазии сложное. Денег не выдают, зарплаты нет, полки в магазинах пустые. Начались стычки в городе между грузинами и абхазами. Население было оставлено без всякой помощи. Печальные новости стали еще печальнее, когда мы узнали, что деньги, собранные верующими Псху на церковь, пропали в Тбилиси.
Долго я сидел на койке с четками в руках, возложив все заботы на Бога. Отец Пимен куда-то уехал с водителем и вернулся поздно. Ранним утром мы тепло распрощались на перроне, обнявшись на прощанье и пожелав друг другу помощи Божией. Это был самый лучший в моей жизни человек, и теперь наши дороги расходились. Поезд набирал ход, братья махали руками из открытого окна.
Было грустно, как будто мы навсегда расставались с чем-то неповторимым и сокровенным в нашей жизни.
* * *Осветляются к ночи озера,Обмерзает излучины гладь.Мы с тобою увидимся скоро,Если только чуть-чуть подождать.Снова в сонных глубинных разводахОстывает небесный металл.Как целительны были невзгоды,Те, что каждый из нас испытал.Обнимаю осеннюю ясностьВсем теплом всколыхнувшихся словИ безследно проходит опасность,Словно наледь с речных берегов.
