— Что это было, батюшка?
— Не знаю, Адриан… Гадость какая-то… Пойдем расскажем отцу Пимену!
С чердака спустился Валерий:
— Что это за грохот среди ночи?
Все вместе мы принялись будить начальника скита.
Мой друг с неохотой проснулся:
— Зачем вы меня будите? Еще же не два часа?
— Отец, покропи, пожалуйста, все вокруг и всех нас святой водой, а то какая-то дрянь летала в небе…
— Эх, жаль, что разбудили… Мне во сне сейчас батюшка снился!
Но все же, выслушав нашу сбивчивую историю, он старательно окропил всех нас и всю территорию скита.
Мы дружно отслужили молебен о здравии насельников нашей кавказской пустыни. Больше такие явления не повторялись.
День за днем холодало все больше. В доме топили печь. Мне пришлось перебраться на чердак, где находилась теплая печная труба. Дым выходил через щели в крыше. На Псху печные трубы не выводят сквозь крышу, потому что накопившийся снег срывает их напрочь. Иногда на чердаке бывало очень дымно и холодно, но, так как потолок в комнате оставался дырявым, все тепло помещения приятно грело спину и в спальнике мне было тепло.
Дыры временно я закрыл снизу фанерными щитами, подперев их стойками. Все наши коты и кошки, штук шесть или семь, собирались к ночи у меня на спальнике и придавливали грудь и ноги своим весом. Я пытался сталкивать их, но это оказалось безполезно. Они сладко мурлыкали на мне, добавляя моему телу свое тепло в холодные и сырые ночи."
"В один из октябрьских дней мы занимались заготовкой дров и укладывали напиленные архимандритом дрова под навес за домом.
Отец Пимен находился внутри, занимаясь выпечкой хлеба, который у него получался удивительно вкусным. Метрах в пяти от себя в кустах, к моему полному изумлению, я увидел невероятно красивую собаку с пушистым хвостом. Шерсть у нее была серая, а голова — как у овчарки, с маленькими острыми ушами. Мне показалось, что это чья-то заблудившаяся собака. У меня всегда с этой породой был хороший контакт, и я позвал ее:
— Собачка, какая ты хорошая, иди ко мне!
И тут я увидел глаза этого зверя: холодные, безжалостные глаза убийцы, смотревшие на меня как на жертву.
Это были глаза смерти.
— Ах ты, гад какой! — вырвалось у меня.
Я нагнулся за камнем побольше, а этот «пес» стал медленно пятиться назад, показывая клыки. В глазах его горела ненависть.
— Да это же волк! — в голос воскликнули остолбеневшие ребята.
— Отец Пимен! Отец Пимен, хватай ружье, скорей сюда! Здесь волк! — закричал я, обернувшись к дому.
