Мы не стали профессиональными плотниками, но наши сердца ощутили реальную благодать, сходящую свыше. Гармония Божественной безпредельности, казалось, веяла над нашими головами своим небесным крылом.
Некоторые из парней просто застывали на мгновение с топором в руках, прислушиваясь к тому, что происходило в сердце.
— Батюшка, а почему так на душе хорошо, когда строишь церковь? — шепотом спрашивали они у меня.
— Братья, я сам впервые строю храм вместе с вами и тоже удивляюсь такой обильной помощи Божией! Нет более благодатного труда на земле, ничто не может сравниться с построением церквей: самый святой труд!
После таких благодатных переживаний во время работы чтение монашеского правила и акафиста становилось для нас живым приношением Богу и молитвой искренней благодарности за чудесные изменения, происходящие в наших душах.
Поэтому мы предпочитали жить впроголодь, но не уходить с папоротниковой поляны, где с верой и благоговением трудились над сооружением церкви в честь Пресвятой Троицы по благословению нашего духовного отца.
Но эту тихую жизнь неожиданно прервали оглушительные выстрелы из охотничьего ружья, раздавшиеся совсем рядом. Как мы работали с топорами, так и остались с ними стоять. Убегать было уже поздно. В кустах послышался довольный смех, и на поляну вышел улыбающийся отец Пимен. За ним шел с двуствольным ружьем в руках тот самый паломник и специалист по африканским языкам, известный мне по Лавре.
— Ну что, испугались? — спросил, смеясь, архимандрит.
— Не то что испугались, а даже убежать не успели! Благослови, отец! — ответил я.
Благословляя нас, отец Пимен продолжил:
— Вот как вас легко поймать — по стуку топора! А вы думаете, что вас никто здесь не найдет… Если Бог не поможет, куда денемся?
— Это верно… — согласились мы.
— А это мой «оруженосец» — Андрей! — представил архимандрит «оруженосца», который с веселым лицом изображал бывалого стрелка, прицеливаясь в пни и деревья.
— Откуда это ружье? — озадаченно спросил я.
— А вот, отцы и братья, пока вас не было, успел съездить в Лавру и попросил благословения у батюшки на покупку охотничьего ружья для скита.
Есть и разрешение на него. После той книги о бешеных животных мне стало как-то не по себе, пришлось купить ружье… — рассказывал отец Пимен.
— Отче, только не стреляй здесь, чтобы сохранить это место в тишине и покое! — попросил я.
— Андрей, спрячь ружье! — обратился мой друг к оруженосцу, тот послушно разобрал ружье и уложил его в свой рюкзак.
