Он удивился, увидев нас, и крикнул с акцентом:
— Эй, куда вы с баками собрались?
— Грибы собираем… — вырвалось у меня.
— Ну вы даете… Вы что, сразу их засаливать будете? Кто ж с такими баками грибы собирает? — покрутил головой любопытный «военный».
Остальные молча проводили нас подозрительными взглядами. На крутом подъеме поэт, задыхаясь, спросил:
— Сколько еще метров до твоей поляны?
— Шестьдесят примерно… — ответил я, имея в виду набор высоты.
Наш спутник принялся считать и насчитал сто шестьдесят шагов. — Нехорошо врать!
— Так я же говорил о высоте… — оправдывался я.
— Так я же, так я же… — передразнил он."
"Поэт явно был не в духе. Однако красота окружающего ландшафта принесла в наши души умиротворение: по вершинам расплескался мягкими всполохами закат, окутывая скалы низкоползущим туманом, передав сердцам созерцательное настроение. На поляне, переведя дух, мой спутник долго черкал карандашом в записной книжке и наутро прочел очень неплохие стихи. Этим дням я тоже посвятил стихотворение.
Оно написалось неожиданно легко.
* * *Все оживает. В какой я стране?Видится лес и поляна в окне.Ветви ушли в безконечную высь…С кем это было? И чья это жизнь?Солнца охапки развесит рассвет —День продолжается тысячу лет.Травы густые раздвинув плечомС кем-то мы спорим, не помню о чем.В зарослях колких лесной ежевикиЧьи-то глаза и знакомые ликиСмотрят на горы, найдя в буреломеСиний просвет, позабывши о доме.И вперемешку с цветами полей —Ласточек щебет и крики стрижей.Вижу я вечер, и слышится сноваРечь, из которой не помню ни слова.
Вижу тропу вдоль огромных камней,Кто-то усталый шагает по ней,Пот утирает и тихо смеется —Он-то уж знает, как это зовется!Гнев на свои повторяющиеся проступки и греховные помыслы приносит душе неизреченную радость отречения от своей воли и эгоистического мудрования. Ищущий радость во внешнем находит скорбь и тесноту души внутри себя, пытаясь удовлетворить ее воображаемой радостью. Любящие суету ищут ложь и запутываются во лжи. Любящие душевный мир ищут благодать и спасаются ею.
КОРНИ ПОСЛУШАНИЯ
Блаженно сердце, возжелавшее освободиться от бремени помыслов и узреть Бога так, как есть, ибо не оставит его Господь без милости Своей. Только свободное сердце, не связанное грехом, может воспевать искреннюю хвалу Господу, и только смиренной душе дано радоваться радостью свободы во Христе. Поистине лишь в сыновьей любви чистый ум может изливаться в искренних славословиях и молитвах, возлюбив до конца Бога и Отца своего.
