К этому добавились моя болезнь в легких и постоянное недомогание из-за страшного непрекращающегося кашля. И тут произошли перемены, которые сами по себе ускорили наш отъезд.
Эконом, у которого я был на послушании и который очень помог нам с ремонтом дома, попал в автомобильную аварию и повредил позвоночник. Ему был предписан врачами постельный режим. Все текущие дела по хозяйству Лавры легли тяжелым грузом на мои плечи. Мне приходилось, кашляя и задыхаясь, следить за всеми работами и строительными бригадами, заодно занимаясь гаражом и оформлением текущей документации.
Архимандрит вел основные дела по Лавре, которые оставались на его ответственности. Во все остальные монастырские попечения мне пришлось окунуться с головой.
Мой непосредственный начальник, вызывавший во мне чувство глубокого уважения, учил меня своим деловым секретам:
— Вот как нужно нести послушание эконома: требуется четко знать, что делается сегодня, помнить о том, что будет делаться завтра, и даже думать о том, что необходимо сделать через год!
— Отче, у меня нет таких способностей, простите! К тому же у меня еще учеба на заочном отделении семинарии…
— Это не беда! Я ничего не знал в учебе, и ты не будешь знать… Главное — это послушание!
В сильном унынии я пришел к духовному отцу с вопросом:
— Что мне делать, отче? Я не готов к такому исполнению экономского послушания и растеряю последние крохи молитвы, которую удавалось поддерживать в монастырской суете!
Старец шутливо потрепал меня по плечу:
— Ты все внимание прилагай к молитве и к стяжанию мира душевного! Все остальное Бог приложит к этому, не сомневайся…
— А как же эконом наставляет меня постоянно думать о том, что я должен делать завтра и что нужно делать через год?
— Ну, это не твой путь! Держись Господа, а в остальном Бог поможет…"
"Из-за болезни у эконома расстроились отношения в Патриархии, что осложнило и его отношения с наместником Лавры.
Всех причин и деталей происходившего не знаю, так как никогда не имел интереса и любопытства выведывать о том, что происходит среди руководства монастыря.
Стало заметно, что хороших отношений между наместником и экономом уже не будет никогда. В один из весенних дней я увидел архимандрита у машины, в которой он уезжал на новое послушание в другой монастырь. Мы тепло попрощались, потому что я был искренне благодарен ему за участие к нуждам наших родителей. Сердце у него было доброе.
