Однажды, ради любопытства, нам показалось интересным посмотреть семитысячники в Залайском хребте. На маленьком «кукурузнике» мы прилетели в Джиргаталь. Наш взор приковала грандиозная панорама ледяного безмолвия двух семитысячников — пика Коммунизма и Корженевской, возносивших в черную пустоту стратосферы свои ледяные вершины. С них текли длинные полосы снега, сдуваемого сильным ветром. Перед нами была грунтовая дорога на перевал в Алайскую долину, где находилась Киргизия. Безконечный затяжной серпантин уходил высоко вверх, и конца этому подъему не было видно.
Надеясь на случайную машину, мы долго сидели под перевалом, когда, наконец, показался длинный грузовик, груженный такими же длинными арматурными стержнями, которые свисали с заднего борта. На наше настойчивое размахивание руками водитель с неохотой остановился. В кабине сидели попутчики.
— Вы что, не видите, что места нет?
— Возьмите нас хотя бы на арматуру, мы будем крепко держаться!
— Если так, то* сами будете виноваты, если не удержитесь! — сурово добавил шофер.
— Мы будем ехать с открытыми дверями… Если увидите, что все выпрыгивают из машины, прыгайте поскорее в сторону дороги!
— Ничего себе… — вырвалось у Виктора. — Таких условий нам еще никто не ставил!"
"Только на перевале мы поняли предостережение водителя. Так как грузовик был слишком длинным, он плохо вписывался в крутые повороты. Водитель проезжал их медленно, открыв дверцу кабины и держа ее рукой, чтобы успеть выпрыгнуть, если машина начнет заваливаться в обрыв, то же самое делали и пассажиры-киргизы.
Но Бог оставил всех нас в живых, и мы благополучно спустились с устрашающей кручи. Ночевать было негде, поэтому нам вновь пришлось ожидать попутного транспорта, которым оказался большой колесный трактор, и мы, подпрыгивая на ухабах, понеслись по долине, сидя в просторной кабине. Но вскоре и трактор свернул в сторону, и мы с Виктором остались одни на безконечной пустынной дороге. Справа возвышался ледяной хребет с огромным снежным куполом семитысячной вершины.
За ней в ряд выстроились снежные шеститысячники. Налево уходила небольшая проселочная дорога, рядом с которой торчал плакат с непонятной надписью по-киргизски — «Женип чигалы».
— Действительно, дела наши «чигалы!» — заметил Виктор.
Вода у нас закончилась, а набрать ее было негде. На востоке угрожающе клубились черные тучи, быстро приближающиеся к нам. Мы оробели.
— Будет страшная гроза! — поделился со мной своей тревогой архитектор.
