Не удержавшись, я тоже повысил голос:
— Из-за твоей науки уже и так жизни на земле нет! Все, что можно, ученые испортили и продолжают портить!
— А вы инквизицию устроили! — орал дантист, ожесточенно размахивая кулаками.
— Хватит вам, успокойтесь! Это на вас, наверное, примус так подействовал… — миролюбиво вмешался Виктор в наш спор. — Ну, допустим, инквизицию не мы устроили, а католики. Значит, эти ученые тогда уже всех достали… — поддержал он меня.
Мы с другом сидели молча, закутавшись в спальники, пораженные внезапной злобностью нашего попутчика.
Луна закатилась за темную вершину. Пейзаж сразу же стал угрожающим и неприветливым. Больше мы не поднимали тему о Боге: прежней задушевности уже не было.
— Вот в компанию я попал… — буркнул наш спутник и ушел в палатку.
Не выдержав холодного ветра, Виктор ушел вслед за ним. Я постелил полиэтиленовый коврик и улегся на острых мелких камешках скального склона. Над головой вспыхивали и дрожали, словно крупные слезы, ночные созвездия.
Ветер нес из ущелья пряный дух горных трав. Молитва, перемежаемая острым чувством боли из-за того, что спор опорочил что-то самое святое в душе, не давала успокоения."
"— Так о Боге не говорят, — думал я. — Если Бог — это добро, то и говорить о Нем нужно по-доброму…
Под посвисты разыгравшегося ветра пришло решение никогда не говорить о Боге с запальчивостью. От этого на душе стало легче.
«Даже добрый пес кусается очень больно!» — мелькнула в голове фраза, и я уснул.
Наутро обнаружилось, что под ковриком вода замерзла в лед, застудив мне спину.
Взошло яркое, в упор бьющее в лицо солнце и вернуло нам мир и спокойствие. Начались утренние сборы. Встретившись взглядом с москвичом, который вышел из палатки, мы улыбнулись друг другу: от прежнего раздражения не осталось и следа. Рябоватая поверхность озера, бледно-зеленая вблизи и густо-синяя вдали, отражая солнце, резала глаза невероятной насыщенностью цвета.
— Красота-то какая! — Виктор, протерев очки, с изумлением осматривался вокруг.
— Ради этого стоило приехать! — поддержал его дантист.
Радость вернулась в мое сердце: «Боже, достаточно всего лишь изменить отношение к людям — и снова жизнь прекрасна!»
Возвращались мы с Фанских гор друзьями.
Обаяние этого горного края оставило в душе чувство соприкосновения с трогательной и нежной красотой этих сказочных мест и ощущение важности обретенного опыта. Любой разговор о вере должен быть молитвой, а не спором.
