— Скажи, сын, как ты думаешь, где лучше планку прибить — вверху или внизу? — спрашивал он, мастеря что-нибудь во дворе.
— Можно вот здесь прибить планку, папа! — неуверенно отвечал я, смущенный тем, что отец спрашивает у меня совета.
— Это ты хорошо сказал, но не совсем хорошо! Вот сюда лучше планку прибить! — говорил он с улыбкой, и эта улыбка и доброе настроение передавались мне и моим друзьям.
В начале лета на станцию приехал институтский специалист для проверки аппаратуры, и в нем я узнал бывшего сотрудника Института гастроэнтерологии, который перевелся теперь инженером в Институт сейсмологии.
Мы радостно приветствовали друг друга, вспомнив совместную работу на хлопке. С ним мы объездили все местные ущелья и иногда уезжали купаться на Нурекское водохранилище, в котором, как в синем зеркале, отражались окрестные горы. Он же дал мне мудрый совет, который я сохранил на всю жизнь.
— Скажи, а почему ты, живя на станции, не обустраиваешь ее? — как-то спросил мой знакомый.
— Сделал бы огород, провел бы воду в вагончик, и, кстати, еще можно посадить небольшой сад!
Задумавшись, я ответил:
— Но ведь я здесь только временно, потому и нет смысла здесь что-то обустраивать…
— Нет, это не причина. Пойми, вся жизнь — временная! А ты сделай что-нибудь постоянное для людей, которые будут здесь жить после тебя!
Пристыженный верным и правильным замечанием, я согласился с инженером. Вместе мы провели воду к вагончику, купив шланг и краны в местном хозяйственном магазине, и сделали поливную систему для огорода.
Оставшись один, я посадил помидоры, огурцы и турб, которые хорошо прижились, благодаря щедрому поливу. Рядом с вагончиком принялись тоненькие прутики черешен. Их я последними успел купить на поселковом рынке, расположенном в пятнадцати километрах от нашего кишлака, куда пришлось добираться пешком. Во дворике я расчистил дорожки, посыпав их гравием, который на тачке возил сверху, из ущелья. Выкопал в горных лугах розовые и желтые мальвы и пересадил их вдоль дорожек.
"
"Но радоваться этой красотой мне пришлось недолго. Божественный Промысл звал меня дальше, желая обучить прилежанию и заботе о сотворенной Им земле. Когда я, закончив свои труды, любовался похорошевшим двориком, а это был уже конец мая, к вагончику подъехала институтская машина с инженером, с ходу объявившим, что сейчас меня отвезут на станцию «Богизогон», в легендарно красивый заповедник Сари-Хосор.
