И земли фантастический газРазрывал обращение трудное,А в разрывах космических массОткрывалось и двигалось чудное.И вскричал я, могучий, как зверь,Осчастливленный и огорошенный.Но уже устремлялись к землеЗрелых ливней литые горошины…Истина всегда перед нами, но прямо увидеть ее нам мешают наши представления о ней. Ум никогда не может быть высшим, надежным и неизменным благом, ибо без Бога он безкрыл и обречен ползать в прахе страстей. Но когда он просветится благодатью и покорится ей, то оставляет свои притязания на высшее благо, предоставляя ее власти Святого Духа.
Ум, просветившийся Небесным светом и приобщившийся истине, вступает в нее безраздельно, ибо в ней нет ни изменения, ни тени перемены. Христос вознесся на Небо, но поселился в сердце человеческом, ушел к Отцу Небесному, но остался с нами. Мы, согрешив, упали на земле, а Он, освятив нас, поднял к Богу, подарив нам землю и Небеса.
САРИ-ХОСОР
Оставаясь рабом дурных страстей, ум упивается чтением возвышенных духовных истин, воображая себя их творцом и владетелем.
Те, кто получил от Бога ум, как орудие более совершенное, чем у других, изощрились в толковании этих истин, оставаясь ослепленными своими пороками и страстями. Именно они убедили мир считать их жрецами науки и хранителями книжных знаний. Невозможно рассказывать о свете, стоя спиной к свету. Невозможно толковать о Боге, не постигнув Его в прямом опыте. Все это будет лишь тень истины, которую мы сами отбрасываем, закрывая собою ее свет.
Разнообразные жизненные впечатления, как благоприятные, так и неблагоприятные, накапливаясь в памяти, становятся уникальным личным опытом человеческого сердца, благодаря которому оно обретает силы устремиться к Богу.
Я пытался самостоятельно искать Его в горном уединении, не понимая пока еще, что к Богу приходят через Церковь и послушание."
"В этих горах, где мне пришлось поселиться, по ночам было очень холодно. Пришлось топить печь, которая по трубам с горячей водой обогревала мою комнату. Мне снова нужно было просто сторожить вагончик и ожидать какую-то семейную пару, которая готовилась принять сейсмостанцию.
Но эти люди все не ехали, и у меня появилась возможность для длительных прогулок по окрестностям. По крутому подъему, прямо в лоб, хватаясь руками за кусты кизила, я поднялся на огромный травянистый купол ближайшей округлой вершины. Вверху я обнаружил огромное плато, круто обрывающееся к югу, где горы переходили в плоскую равнину поймы реки Пяндж.
