Засыпаешь внутрь немного хрени из этой коробочки и поворачиваешь этот указатель… давай, я тебе помогу.
Зед затолкал белье в барабан стиральной машины и отошел, так и не подняв взгляд. Когда машина начала заливать воду, Зед пробормотал неразборчивое «спасибо» и отправился в кухню.
Фьюри пошел следом — сердце билось где-то в глотке. Он хотел спросить, все ли в порядке… и не только с Бэллой.
Он осторожно подбирал нужные слова, как вдруг заметил, что Зед достал из холодильника жареную индейку, оторвал ножку и впился в нее зубами.
Он яростно жевал, сдирая мясо с костей так быстро, как мог. Закончив, он повторил то же самое с другой ножкой.
Господи… Брат никогда не ел мяса. Правда, он никогда не переживал ночи подобной той, что случилась накануне. Никто из них этого не делал.
* * *"
"Зед чувствовал на себе пристальный взгляд Фьюри и оторвался бы от еды, если бы мог. Он ненавидел, когда люди смотрели на него, особенно, когда он при этом жевал что-то, но сейчас он просто не мог быстрее поглощать еду.
Продолжая есть, он вытащил нож и тарелку и начал срезать с грудинки тонкие ломтики мяса.
Он заботливо оставил Бэлле только самые лучшие кусочки. Малопривлекательные части, уголки и сердцевину он съел сам — словно они были недостаточно хороши для нее.
Что еще ей нужно? Он хотел, чтобы она съела что-то высококалорийное. И выпила что-то… Ему нужно принести ей какой-то напиток. Он вернулся к холодильнику, вытащив из него остатки еды, чтобы выбрать необходимое. Он будет выбирать очень осторожно — только то, что достойно коснуться ее языка.
— Зейдист?
Боже, он и забыл, что на кухне был еще и Фьюри.
— Да, — сказал он, вскрывая миску Тапперуэр.
Картофельное пюре внутри выглядело вполне неплохо, хотя он и предпочел бы принести ей что-то, приготовленное собственными руками. Хотя он понятия не имел, как сделать это. Боже, он не умел читать, не знал, как пользоваться чертовой стиральной машиной, готовить не умел.
Ему придется отпустить ее, чтобы она нашла себе мужчину, у которого была бы, по крайней мере, половина мозга.
— Я не хочу совать нос не в свои дела, — сказал Фьюри.
— Нет, хочешь.
Он достал из серванта буханку домашнего хлеба, испеченного Фритцем, и сжал ее пальцами. Она была мягкой, но он все же понюхал ее. Хорошо, достаточно свежая для Бэллы.
— С ней все хорошо? С… тобой?
— Мы в порядке.
— Как это было? — Фьюри откашлялся. — В смысле, я хочу знать не только потому, что это была Бэлла. Просто… Ходит много разных слухов, и не знаю, чему верить.
