— Но это не значит, что я должен приходить в восторг, просыпаясь в постели с двумя мужиками.
— Ви же сказал, чтобы ты не возвращался.
— Действительно. Это была моя ошибка.
Это была длинная ночь. В конце концов, когда даже ощущение одежды на собственных телах, стало непереносимым, они лишились остатков скромности. На повестке дня остались лишь попытки пережить жажду: поджигая один красный дымок за другим, заглатывая скотч или водку, скрываясь в ванной, чтобы в одиночестве облегчить свою участь.
— Так все кончилось? — Спросил Бутч.
— Скажи мне, что все кончилось.
Фьюри соскользнул с кровати.
— Похоже на то.
Он поднял простыню и бросил ее Бутчу, который тут же прикрыл себя и Вишеса. Ви даже не вздрогнул. Он спал мертвым сном, растянувшись на животе, крепко зажмурив глаза и испуская тихое посапывание.
Коп выругался и сменил позу, прислонив подушку к изголовью и откинувшись на нее. Он с таким усилием взъерошил волосы, что они торчком встали на голове, а потом зевнул так широко, что Фьюри услышал, как хрустнули челюсти.
— Черт, вампир, я никогда не думал, что скажу это, но сейчас я совершенно не заинтересован в сексе. Слава Богу.
Фьюри натянул пару нейлоновых тренировок.
— Хочешь есть? Я собираюсь совершить налет на кухню.
Глаза Бутча вспыхнули.
— Ты, правда, собираешься притащить еду сюда? И тогда мне не придется шевелиться?
— Ты станешь моим должником, но да, я доставлю все сюда.
— Ты бог.
Фьюри надел футболку.
— Что ты хочешь?
— Все, что есть на кухне.
Черт, да просто продемонстрируй свою максимальную полезность и притащи весь холодильник. Я ужасно голоден.
Фьюри спустился вниз и уже было начал запасаться продовольствием, как услышал какой-то звук, доносившийся из прачечной. Он подошел и толкнул открытую дверь.
Зейдист заталкивал простыни в стиральную машину.
И, святая Дева в Забвении, выглядел он просто адски. На месте живота зияла настоящая дыра, бедренные кости выступали из-под кожи словно палаточные стойки, а ребра походили на поле с вспаханными бороздами.
Он, должно быть, потерял за ночь десять-пятнадцать фунтов. И — Матерь Божья — его шея и запястья были порядочно изранены. Но… от него исходил прекрасный темный аромат и спокойствие, такое глубокое и необычное, что Фьюри даже засомневался, что его органы чувств работают нормально.
— Брат мой? — Произнес он.
Зед даже не поднял головы.
— Ты знаешь, как работает эта штуковина?
— Э, да.
