— Нет. Ты была совершенно беззащитна, и мне не стоило смотреть на тебя.
— Нет, ты…
Она подвинулась, и его эрекция уперлась ей в бедра.
— Случилось это.
— Что случи…? О, ты возбудился.
Линия его рта напряглась.
— Да. Я не мог это остановить.
Она слегка улыбнулась.
— Но ты ведь ничего не сделал, так?
— Нет.
— Так все в порядке. — Она выгнула спину, наблюдая за его глазами, впившимися в ее грудь. — Поцелуй меня, Зейдист. В то место, на которое смотришь. Прямо сейчас.
Его рот раскрылся, выпуская язык навстречу ее коже, когда он наклонился ниже.
Его губы были теплыми и осторожными, целуя и посасывая твердую горошину ее соска. Он втянул его в рот посильнее, потом прошелся языком вокруг розового ареола, потом снова втянул… а его руки продолжали ласкать ее талию, ее бедра, ее ноги.
Какая ирония — он боялся быть неосторожным. Лишенные грубости, его движения были полны благоговения; ресницы легли на щеки, пока он вкушал ее, преклоняясь перед ней, восхищаясь ее телом.
— Господи, — прошептал он, переходя к другой груди.
— Я и не подозревал, что это будет так.
— Как… так?
О, Боже… Его рот…
— Я мог бы ласкать тебя вечно.
Она схватила его голову, притягивая ближе. Выгнувшись, она смогла развести ноги так, что он почти лежал в колыбели ее бедер. Она умирала от желания почувствовать его возбуждение, но он лишь нависал над ней, не опускаясь вниз.
Он вырвался из ее объятий, и она запротестовала, но его руки легли на внутреннюю сторону ее бедер, когда он двинулся по ее телу вниз. Когда он шире развел ее ноги, матрас под ними начал трястись.
Дрожа всем телом, Зейдист посмотрел на нее.
— Ты такая изящная… и ты блестишь.
Первое же движение его языка по ее плоти, почти перебросило ее через край наслаждения. Из ее горла вырвался хриплый звук. Его глаза блеснули, и он выругался.
— Черт возьми, я не знаю, что делаю. Я стараюсь быть осторожным…
Она схватила его за руку прежде, чем он успел убрать ее.
— Еще…
На секунду на его лице появилось сомнение. Потом он снова прикоснулся к ней.
— Ты идеальна.
И, Боже, ты мягкая. Я должен был знать…
Он склонился над ней, плечи напряглись. Она почувствовала бархатное прикосновение.
Его губы.
На этот раз, когда она выгнулась и прохрипела его имя, он лишь одарил ее новым поцелуем, потом — влажным прикосновением языка. Когда он поднял голову и сглотнул, вырвавшееся из его горла рычанье экстаза остановило сердце в ее груди. Их глаза встретились.
— О… Господи… ты восхитительна, — сказал он, снова опускаясь к ее плоти.
