Но когда он не смог противостоять Риву, я потеряла к нему уважение. А потом… этот парень выболтал все подробности наших отношений глимере, и… все только усложнилось.
На самом деле, начался настоящий ужас. Репутация мужчины, естественно, оставалась нетронутой, в то время как ее — разлетелась на мелкие осколки. Возможно, именно поэтому ее так влекло к Зейдисту. Его не волновало, что о нем думают остальные. Его мысли и желания не скрывались под слоями уловок и аристократических манер. Он был искренен: его честности (даже если она просто демонстрировала вырвавшуюся наружу злость) можно было слепо доверять.
— Вы были… — Его голос оборвался.
— Были кем?
— Любовниками? — Зейдист резко выругался. — Неважно, это не мое…
— Да, были. Рив узнал об этом, и тогда-то и начались все проблемы. Ты знаешь, какие аристократы. Женщина, которая делит постель с тем, кто не является ее супругом? Считается, что она необратимо испорчена. Знаешь, я всегда мечтала родиться обычной гражданской. Но ведь невозможно выбрать свое происхождение, так ведь?
— Ты любила этого мужчину?
— Думала, что да.
Но… нет. — Она вспомнила про череп рядом с тюфяком Зейдиста. — А ты когда-нибудь был влюблен?
Уголок его рта поднялся в неприятной усмешке.
— А ты, черт возьми, как думаешь?
Так почему же он хранит тот череп? Чей он? Она уже собиралась спросить его об этом, но он ее опередил:
— Твой брат собирается отправиться за шкурой того лессера?
— Несомненно. Ривендж очень… Ну, он стал главой нашей семьи после смерти отца, и он очень агрессивен.
В высшей степени.
— Ну, скажи ему, чтобы сидел смирно. Я отомщу за тебя.
Ее глаза метнулись к Зейдисту.
— Нет.
— Да.
— Но я не хочу, чтобы ты это делал.
Она не сможет жить, зная, что его убили в попытке отомстить.
— Я ничего не могу с собой поделать. — Он зажмурился. — Господи… Я не могу дышать, зная, что этот ублюдок спокойно гуляет по улицам. Он должен умереть.
Страх, благодарность и какое-то особенное тепло сжали ее грудь. Под влиянием момента она наклонилась и поцеловала его в губы.
Он дернулся в сторону, зашипев. Глаза распахнуты так, словно она ударила его.
О, проклятье. Зачем она это сделала?
— Прости. Прости. Я…
— Нет, все нормально. Все нормально.
Он перекатился на спину и поднес руку ко рту. Его пальцы потирали губы — туда-сюда — словно он хотел стереть ее с себя.
Когда она тяжело вздохнула, он спросил:
— В чем дело?
— Я такая невкусная?
Он опустил руку.
— Нет.
Что за ложь.
