На какое-то время снова повисла тишина, потом он придвинулся к ней, повернувшись на бок.
— Я понимаю, что тебе неприятно об этом говорить, но я должен спросить: как он выглядит? Ты помнишь какие-то отличительные черты?
«Огромное количество, — подумала она. — Слишком много всего».
— Он, эмм, он красил волосы в коричневый цвет.
— Что?
— Ну, я почти уверена, что красил. Примерно раз в неделю, он уходил в ванную, и оттуда доносился химический запах. А в перерывах между этим, корни его волос белели — появлялась седина, около самого черепа.
— Но я думал, что выцветать — это хорошо, значит, что ты долго состоишь в Обществе.
— Я не знаю. Думаю, он находился… или находится на позиции силы. Из того, что я слушала, находясь в дыре, можно сказать, что другие лессеры вели себя с ним очень осторожно. И они звали его О.
— Еще что-то?
Она задрожала, погрузившись в тот кошмар.
— Он любил меня.
Из груди Зейдист вырвался рык, низкий и грубый. Звук ей понравился. Он давал чувство защищенности… силы, чтобы продолжать рассказ.
— Лессер, он сказал, что… любит меня. И он действительно любил. Он был просто одержим мной. — Она медленно выдохнула, пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце. — Сначала я была в ужасе, но потом начала использовать его чувство против него самого. Я хотела причинить ему боль.
— Причиняла?
— Иногда. Я доводила его… до слез.
На лице Зейдиста появилось странное выражение. Словно он… завидовал.
— И каково это было?
— Я не хочу говорить.
— Потому что тебе это нравилось?
— Я не хочу, чтобы ты думал, что я жестокая.
— Жестокость и возмездие — разные вещи.
«Возможно, в мире воинов», — подумала она.
— Не уверена, что согласна.
Его черные глаза сузились.
— За тебя отомстят[53]. Ты ведь понимаешь это, так?
Она представила себе, как он уходит в ночь на охоту за лессером, но не смогла вынести мысли, что ему причинят боль. Потом подумала о брате, переполненном злостью и гордостью, готовом убить лессера.
— Нет… Я не хочу, чтобы ты делал это. Ты, Ривендж или еще кто-то.
"
"Сквозняк пронесся по комнате, словно распахнулось одно из окон. Она огляделась и поняла, что эта холодная волна вырвалась из тела Зейдиста.
— У тебя есть пара? — Внезапно спросил он.
— Почему ты подумал… О, нет, Ривендж — мой брат. Он не мой мужчина.
Широкие плечи расслабились. Но потом он снова нахмурился.
— А когда-нибудь был?
— Мужчина? Да, недолго. Но ничего не вышло.
— Почему?
— Из-за брата. — Она ненадолго замолчала. — Хотя, это не совсем так.
