Дождавшись, пока утихнут шаги за дверью, я развернула послание. Почерк был незнакомый.
«Брисчетка», – гласила первая же строка.
Дядя Лева, успокоилась я. Это прозвище знал только он и Абертина.
«Девочка моя. Извини за это. Выкрутишься, если сама пожелаешь. В застенках многие подонки ломались, а Дну слабые не нужны. Считай, проверка. Тебе же им управлять, значит, на слабину не имеешь права. Я тебя слишком люблю, а потому и испытаний тебе достанется вдвое больше. Но ты у меня сильная. Знал бы тогда, что жива, может, по-другому всё обернулось бы… Уже не важно.
Теперь так. Пусть с преемником я не во всём согласен, но он хорош. Разберётесь между собой, не маленькие. Далее. Ты спрашивала меня, кто подставил Орканов. Это был Амро́й Ге́рстлен».
Я отвлеклась от чтения и напрягла память. Этого имени я прежде не слышала.
«Зависть, амбиции, грязная политика. Когда Николаса, твоего отца, назначили главой ратгауза, на этот пост также претендовал Герстлен. Его сестра когда-то давно вышла замуж за некого фроя ради титула, и тот в добавок к богатому приданому обещал Герстлену, что поможет ему заполучить пост.
Связи и положение у этого фроя были. Но сестра Герстлена умерла первыми же родами, а её муж, поправив финансы, своих обязательств так и не выполнил. Тогда то Герстлен и решил действовать сам. Подставив Николаса, чтобы освободился желанный пост. И не по мелочи, а обвинив в государственной измене, чтобы уж наверняка… Заплатил подонкам, чтобы нашлись «улики» и «свидетели». Настрочил анонимный донос. Осторожничал, всё делал через подставных лиц.
Да я всё равно вычислил. Самого Амроя Герстлена я убрал четыре года назад. И всё его проклятое племя тоже вырезал. До третьего колена – как они с нами. Из их рода только один и остался. Это племянник Герстлена, сын его сестры. От него собственный отец избавился, когда тот был ещё ребёнком, а в столице усыновил некий мон и дал свою фамилию – так что мудрено было найти, а потом дотянуться… Но раз уж он сам в Дансвик вернулся, то тебе и карты в руки. Ты знаешь, кто это.
У Костанца много причин не любить брата, но он пообещал мне, что его не тронет. Эрланн – только наш. Сделай это сама. Заверши то, что я начал. И помни: ты поклялась мне. Отомсти за Орканов, Бриска».
На этом письмо заканчивалось. Я механически убрала его в карман. Потом, подумав, порвала на мелкие кусочки и спустила в помойную дыру в полу. В груди было пусто. Усилием воли, пока голова не взорвалась от осознания прочитанного, заставила себя лечь и закрыть глаза.
