Не-маг, рождённых от двух магов.
Если Эрланн и удивился, что его единокровный брат был настолько откровенен со мной, то ничего не сказал.
– Да. Вторых родов она не пережила. Отец обезумел от горя, но прожил после ещё двадцать три года. Умер четыре года назад.
– А сколько вам сейчас? – не удержалась я от вопроса.
– Двадцать восемь. Костанцу двадцать пять.
Эрланн будто понял, что я собиралась спросить следом, и не удержался от лёгкой усмешки.
– Продолжайте, – слегка покраснела я."
"– Да, собственно, всё.
Отец, лишённый магии и любимой женщины, пошёл по стопам деда: промотал наследство обеих жён, снова влез в долги. Меня он не любил. Косту тоже, виня того в смерти матери. Но до последнего надеялся, что в сыне от любимой женщины всё равно вспыхнет искра магии, когда придёт время. Если не их, растраченная, так что-нибудь от предков проявится. Как понимаешь, не дождался. Во мне же магия проснулась в одиннадцать.
Я беспокойно взглянула на него. Это рано. Очень рано. Обычно в четырнадцать-пятнадцать у всех.
В шестнадцать максимум. У меня это произошло в двенадцать лет – но то у меня, обуянной ужасом на пожаре родительского дома… Кажется, он что-то такое уловил в моих глазах. И понимающе улыбнулся.
– Отец брал займы в столице, а не у местных богачей, панически опасаясь того, что в Дансвике узнают о его бедственном положении. Однако долги росли, и дошло до того, что его главный кредитор сам приехал из столицы. Через неделю после того, как во мне проснулась магия. Гровер Эрланн.
Золотопромышленник, магнат. Маг. У него было всё, кроме детей. А их он иметь не мог. Ну, что сказать… Дидерик Стордаль, по крайней мере, не продешевил. За чуть меньшую сумму выкупили из плена королевского отпрыска на последней войне с северянами.
– Кажется, к тому, кто вас купил, вы тоже не испытываете признательности?
– Мне сполна пришлось отработать каждый койн, потраченный на меня, – глядя в сторону, сухо ответил он. – Старик ко мне симпатии не испытывал. Ему просто нужен был наследник.
Но он остался верен своему слову и, помимо имени, титула и немалого богатства, передал мне через особый ритуал родовую магию Эрланнов, когда находился при смерти.
– Тени, – теперь поняла я. – Об этом кто-то ещё знает?
– Нет. Но это и есть неоспоримое доказательство его последнего волеизъявления. В королевском магнадзоре восстановят всю картину. Не знаю, откуда взялись эти два паяца – якобы наследник с адвокатом – но им ничего не светит.
