Зато на моей стороне скорость и ловкость, чего ей, судя по внешнему виду, не хватает. Только с отбитыми рёбрами теперь и мне их не хватит.
Я молча достала свой нож. Та согласно кивнула.
– Без финтов только, – предупредила она. – Не магичить. И не здесь.
Недалеко был заброшенный двор, скрытый от лишних глаз густой зеленью, туда она и предложила прогуляться. «По-бабски» – это рукопашная без правил, а злее и беспощаднее женщин в этом деле никого нет. Тут в ход и зубы, и ногти идут, и клок волос вырвать обычное дело, не говоря уж о тех местах, в которые ни один мужик бить не станет.
А со вторым вариантом и так понятно. Там не до махания ногами, когда с любой стороны заточка прилететь может.
Табита хрустнула шеей, неуловимо подобралась, став похожей на летнюю медведицу. Уже отъевшуюся с голодной весны, но ещё сохранившую охотничий азарт во взгляде. Блеснул короткий кинжал, прятавшийся до поры в корсете. А вот грация у неё оказалась далеко не медвежья…
…натанцевавшись вокруг неё вдоволь, я подгадала правильный момент, поднырнула с подсечкой, спеленав одновременно широкой юбкой её ноги.
Та, утратив подвижность снизу, рухнула на спину, а там уж и я не зевала – оседлала противницу и приставила перо к её горлу.
– Напрыгалась? – указала она взглядом на острие своего кинжала, упёршееся мне под левую грудь. – До красненькой будем или слезешь уже?
– Ничейная, – я перекатилась через неё и вскочила на ноги.
– Вот и умничка, – снисходительно сказала Табита, отряхиваясь. – А то Скат среди своих лишней возни не любит.
Любит, не любит, а должна была ответить – кто тут со мной поспорит?
– Слышала я про тебя, Принцесса, – как ни в чём не бывало засунула она обратно кинжал меж выдающихся грудей. – Свистели, это ты северских раньше других спалила.
– Птички на деревьях свистят, – осторожно ответила я.
Та лишь довольно хмыкнула, сплюнула на ладонь и протянула её мне:
– Орса. Нет промеж нами долгов, обид и свары?
– Нет обид… Ветерок. А Орсой вроде раханцы медведя кличут?
– Вот Орса-медведица и есть, – усмехнулась она.
У подонков на Дне зачастую имелось второе имя: настоящее либо же то, которое сам себе придумал. А Глубина ещё кликуху давала. Табита назвалась мне донным, значит, доверие оказала.
– Бывай, Ветерок. Ещё свидимся."
"Следующие два дня я безвылазно провела в доме Леффенстайн. Лягушонок, обладавший необъяснимым свойством очаровывать всех женщин вокруг себя, с первой же встречи расположил к себе модистку.
