Невыносимая жара распространяется по моей коже, как огонь, разгорающийся изнутри.
Сердце стучит в ушах, каждый удар громкий, пульсирующий в венах.
Каждое прикосновение ткани пронизывает меня дрожью, усиливая жгучий жар.
Я делаю вдох, но грудь сдавлена, дыхание поверхностное и прерывистое. Каждый раз, когда я глотаю, в воздухе и в горле витает слабый запах пота и чего-то острого.
Кровать подо мной мягкая, контрастируя с напряжением, сжимающим мои мышцы.
Что-то не так.
Мое тело слишком горячее, мысли слишком вялые.
Кожу покалывает, каждый сантиметр моего тела не в ладу с собой, но при этом слишком чувствителен ко всему.
Воздух словно пальцы, скользящие по мне, дразнящие, вытягивающие тепло, которое нарастает с ошеломляющей скоростью.
Я пытаюсь снова пошевелиться, но чувство, будто я оторвана от своего тела, конечности едва реагируют на сигналы мозга.
У меня пересохло во рту, мысли кружатся в голове, но все окутано густым туманом желания, которое я не могу остановить.
Бьющееся сердце заглушает мои мысли и слабый гул в воздухе, который пульсирует в такт с моим пульсом.
Ноги сжимаются, и это усиливает давление. Я чувствую, как становлюсь влажной. Кожа горит от боли, которую я никогда раньше не испытывала.
Дверь открывается, и я смотрю вверх, когда входят двое мужчин в знакомых серебряных масках.
— Кто… кто вы?
О боже. Почему мой голос звучит так хрипло и отчаянно?
Они подходят ко мне, и я отскакиваю назад к изголовью кровати.
— Нет. Не подходите…
Неважно, что, черт возьми, вкололи мне Изабелла и ее приспешники, я не позволю им прикоснуться ко мне.
Даже если это связано с организацией.
— Может, я начну? — говорит более высокий из них другому, его голос пронзительный и хриплый. — Интересно, внутри она будет ощущаться так же хорошо, как и 3выглядит?
— Нет… — я пытаюсь пнуть его, когда он тянется к моей ноге, но он легко ловит ее и дергает за джинсы.
— Хватит вести себя как девственница. Мы все знаем, что ты позволяешь Кейну использовать себя как шлюху, — он расстегивает пуговицы и спускает джинсы, обнажая нижнюю часть моего тела.
На мне остались только трусики и огромная хоккейная джерси.
— Я убью вас, если не отпустите меня, — я бью ногами и машу руками, вяло сопротивляясь, а глаза наполняются слезами. — Клянусь, убью.
Их злобный смех эхом разносится по воздуху, сгущаясь над моей головой, как насмешливое облако.
— Удачи.
— Пожалуйста… — я оттягиваю свою джерси, сжимая ноги, пока колени не сталкиваются друг с другом.
