Я замечаю синяки на его костяшках пальцев. Хотя Маркус не такой массивный, как Джуд, он подтянут и мускулист, и ему не привыкать к физическим стычкам, ведь его любимый способ общения — кулаки, а то и хуже.
Он просто источник неприятностей.
Я рисую круги на большом пальце.
— Что ты здесь делаешь?
— Смотрю игру. Как и ты.
— И все?
— Да. «Гадюки» и «Черные Ястребы» — наши соперники, не забыла? Или уже не помнишь, откуда ты родом, когда сдружилась с богатыми мальчиками?
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент стекло передо мной сотрясается от сильного удара.
Мои глаза расширяются, сталкиваясь с глазами Кейна. Он так сильно толкнул игрока «Черных Ястребов», что я удивлена, как борта не разлетелись на куски.
Он на мгновение удерживает мой взгляд. Холодный, бесстрастный — но в нем что-то мелькает. Что-то темное и интенсивное, что заставляет меня застыть на месте.
Кейн выскакивает вперед, возобновляя быструю игру.
— Хм, — Маркус почесал подбородок, наблюдая за мной.
— Интересно.
— Что ты имеешь в виду?
— Девенпорт не играет в жесткой манере. Обычно он очень точен и играет чисто. Должен сказать, мне нравится эта его версия.
Я нахмурилась, но не успела обдумать слова Маркуса, как он махнул рукой в сторону катка и прошептал что-то, чего я не успела разобрать.
Когда я следую за его взглядом, я замечаю, как Престон на долю секунды бросает на нас гневный взгляд, прежде чем уехать с шайбой.
Престон — тень на льду. Он не сталкивается и не дерется, но его присутствие все равно ощущается.
В его движениях есть плавность, непринужденная грация, с которой он перемещается по катку, с легкостью проходя между игроками. Он не громкий и не агрессивный, но его стиль смертельно точен. Каждый пас и каждый ход стратегически выверен, как будто он думает на пять шагов впереди всех.
В то время как Джуд с силой врезается в игроков соперника, отбрасывая их на борт, Престон избегает этого любой ценой.
— Эй, Маркус?
— Хм? — говорит он, не отрывая расчетливого взгляда от игры.
— Ты знаешь Престона?
Он наклоняет голову в мою сторону, слегка приподнимая уголок губ.
— К чему вопрос? Он сказал, что знает меня?
— Нет. Но он невзлюбил меня с тех пор, как узнал, что мы когда-то были вместе.
Медленная, злобная улыбка растягивает его губы.
— Неужели?
— Да. Что ты ему сделал?
— Я? Ничего.
— Хочешь, чтобы я поверила, что его ненависть к тебе появилась сама собой?
— О, причина есть.
