Моя киска пульсирует, и ощущение покалывания во всем теле, которое я испытывала после того сна, вырывается на поверхность.
— Ты болен, — шепчу я, хотя эти слова могли быть адресованы и мне самой.
— Я прекрасно это знаю. Поэтому и предупреждал тебя. Снова и снова.
Он перемещает ногу так, что теперь я сижу на его бедре. Мое платье задирается до талии, обнажая черные трусики.
Затем он двигается, пока его член не прижимается к моему белью, вызывая сильное давление. Я сдерживаю стон. Боже, как это приятно.
— И снова, — он качает бедрами и снова толкается.
Несмотря на то, что нас разделяет одежда, моя киска сжимается, требуя, чтобы ее наполнили. Я никогда не испытывала сексуальной неудовлетворенности, но думаю, что именно это сейчас и происходит.
— Но ты плохо понимаешь предупреждения, верно? Ты маленькая бунтарка, которая думает, что может выжить в любых условиях. Но знаешь что?
Он толкает бедра вперед, сильнее, трется своим членом о мою изголодавшуюся киску, удерживая мое лицо обеими руками и заставляя смотреть ему в глаза.
Это другое чувство, нежели то, что внизу. Он, может, и трахает меня через одежду, но его ледяные глаза… трахают мою душу.
— Я — твоя зима, Далия. И никакой цветок не может пережить зиму. Даже дикий.
Я хватаюсь за оба его запястья, когда он с ослепительной точностью толкается в меня, потираясь своим членом и бедром о мой чувствительный клитор. Моя спина ударяется о дверь от его свирепой силы, и я чувствую необъяснимую потребность схватиться за него для равновесия. Чтобы почувствовать, как он со всей силой трется об меня, зажигая острые покалывания удовольствия внутри.
Боже. Мне кажется, я сломана.
Я думала, что мне нужны нежность, забота и долгая прелюдия, чтобы возбудиться, но оказалось, что мне нужен грубый, грязный и совершенно бескомпромиссный секс.
Тот факт, что Кейн берет то, что хочет, не спрашивая разрешения, кружит мне голову.
Черт, это делает меня еще более влажной.
— Опусти руки, — приказывает он грубым голосом.
Я отпускаю его запястья и вместо этого хватаюсь за его талию под пиджаком.
И замираю.
Потому что, кажется, коснулась скалы.
Он всегда был таким мускулистым? Несмотря на тонкую талию, он очень подтянут.
— Далия… — предупреждение скользит по моей коже, будто лижет. — Не трогай меня.
— Ты же меня трогаешь.
Я впиваюсь ногтями в его кожу, отказываясь его отпускать.
Его движения замедляются, и я чуть не кричу от разочарования.
— Перестань трогать меня, или я оставлю твою мокрую киску неудовлетворенной.
