Я чувствую тень над собой и широко открываю глаза, когда он садится на меня верхом, колени по обе стороны от моих висков, и смотрит на меня через жуткую маску.
Ткань его джинсов царапает мои горячие, опухшие щеки. Кейн держит свой твердый член напряженной рукой, на которой выпирают вены.
— Открой свой гребаный рот.
Я моргаю, все еще дезориентированная, лишенная сил. Я настолько истощена, измучена и полна сексуальной неудовлетворенности, что удивляюсь, почему еще не потеряла сознание.
Когда я не подчиняюсь, он хватает меня за волосы, резко поднимает голову и ударяет меня по рту нижней частью своего члена.
А потом кончает мне на лицо, его сперма образует липкую пену на моих глазах, носу, щеках, губах.
Везде.
Он продолжает смотреть на меня, пока пачкает мне лицо, и я вижу только его размытое изображение.
— Какая грязная, маленькая шлюшка.
Я чувствую его вкус на языке, когда наши глаза встречаются.
Его взгляд настолько бесчувственный, что я задаюсь вопросом, есть ли в нем хоть капля тепла.
Если бы он не испачкал мое лицо спермой, я бы начала думать, что он робот, которому не понравилось то, что только что произошло.
— Ты могла быть шлюхой получше, — говорит он тоном, столь же отстраненным, как его взгляд, вставая и убирая член в штаны. — Если все еще способна ходить, то тебе в дверь слева.
Когда он проходит через дверь, я с ужасом смотрю на мигающий красный свет над головой.
Я совершенно забыла, что здесь есть камера.
Какие-то больные извращенцы все это время смотрели, как меня унижают.
Глава 7 Далия
Кейн ушел.
И после этого камера перестала мигать красным."
"Вскоре он вернулся и бросил мне на голову пальто — черное кожаное с латунными пуговицами, как у охранников снаружи.
Затем он исчез в темноте, не оглянувшись на меня, как будто я вызвала у него отвращение.
После того, как он меня трахнул.
После того, как он использовал меня для своего удовольствия.
Эта мысль унизительнее, чем тот факт, что я пережила самый жестокий секс в своей жизни перед камерой.
И кончила так сильно, что даже сквиртанула.
Мне нужно на терапию. Если бы я только могла себе ее позволить.
Я двигаюсь скованно и механически, прижимая к лицу разорванную рубашку, которая царапает кожу, как наждачка. Поднимаю самый чистый кусок ткани и протаскиваю его между ног.
Синяки, которые он оставил на моих бедрах и ягодицах, пульсируют, излучая жар. Острая, жгучая боль пронзает меня при каждом небольшом движении.
