Знаешь, как все будет? Я буду использовать тебя, Далия. Я буду издеваться над тобой и унижать тебя, пока ты не начнешь кричать, плакать и умолять меня остановиться. Твоя киска станет боксерской грушей для моего члена, а если мне будет этого недостаточно, я перейду к твоей заднице и буду трахать тебя, пока ты не начнешь истекать кровью. Поэтому если ты не готова отдать мне все свои дырочки, скажи «красный». Это единственное слово, которое остановит меня.
Мое прерывистое дыхание замедляется.
Это мое испытание.
Я должна позволить ему меня трахнуть, чтобы меня приняли, или я могу просто сказать кодовое слово, и он меня отпустит.
Я буду исключена из университета, уеду из города и потеряю свой единственный шанс узнать, кто стоит за нападением на Вайолет.
По сравнению со всеми жертвами, которые она принесла ради меня, это ничто.
С новой решимостью я говорю четким голосом:
— Ты можешь надеть презерватив?
— Я собираюсь всадить свой член в твою киску без презерватива. Он будет мешать.
С дрожащим дыханием я закрываю глаза свободной рукой и сдавшись говорю:
— Делай, что хочешь.
Мне кажется, я чувствую, как его рука слегка сжимает мое запястье, но, возможно, это просто мой мозг пытается убедить меня, что часть его все-таки заботится обо мне.
Что эта его часть видит, насколько все это, черт возьми, ужасно, и, возможно, будет помягче, а не такой, как он обещал.
Но я должна была знать наверняка.
Кейн раздвигает мои ноги еще шире и одним движением входит в меня.
Моя спина отрывается от земли, когда боль взрывается внутри меня, и я кричу.
Больно.
Боже. Как больно.
Он слишком большой, а я едва влажная после того, как он ударил меня между ног. Не говоря уже о том, что мои мышцы слишком напряжены, и я чувствую, будто моя спина вот-вот сломается.
Мои губы дрожат, и я зажимаю глаза, когда слезы скапливаются под веками.
Красный.
Слово «красный».
Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, чтобы не издать ни звука.
Боль — это ничто.
Я пережила бесчисленное количество боли за свою жизнь.
Это ничто.
Это просто неприятность, которая скоро закончится.
Его контролируемое дыхание наполняет мои уши, резкое и синхронное с его толчками.
Вдох. Толчок.
Выдох. Он вышел.
Вдох. Толчок.
Выдох. Он вышел.
Я решаю сосредоточиться на ритме, надеясь и молясь, чтобы это испытание поскорее закончилось. Он скоро кончит. Как все мужчины.
— Расслабься, — его слова звучат так, будто ему скучно. — Чем сильнее ты напрягаешься, тем дольше это будет длиться.
