Нас мгновенно обволакивает тепло, и десятки тусклых фонарей автоматически загораются, окутывая большую кровать мягким светом.
Далия на секунду замирает, я бросаю ее на матрас, сбрасываю пальто, а затем футболку. Она смотрит на меня из-под опущенных век, снимая пальто и обнажая белое вязаное платье, которое прекрасно оттеняет ее загорелую кожу.
Когда я сбрасываю ботинки, она делает то же самое, а затем я снимаю с нее платье, пока она расстегивает мои джинсы.
— Не трогай меня, — шепчет она, освобождая мой член и вставляя его в рот, ее глубокие глаза, теперь цвета леса, впиваются в мои.
Она выпускает меня с хлюпающим звуком, и я думаю, что в этот момент, здесь и сейчас, кончу.
Я притягиваю ее к себе за лифчик.
— Что ты только что сказала?
— Не трогай меня, ублюдок.
Лифчик разрывается, и я щиплю ее соски. Из ее легких вырывается стон, и я отталкиваю ее, шлепая по голой киске.
— Поэтому ты пришла, готовая к сексу? Твоя киска мокрая, значит, она хочет, чтобы я тебя потрогал.
Ее стоны удовольствия эхом раздаются в воздухе, когда я скольжу своим членом по ее складкам.
Затем я хватаю ее за волосы, поднимаю и опускаю на свой твердый член.
Далия обхватывает мои плечи руками, а лицо прячет в изгибе моей шеи.
Я глубоко вхожу в нее, и она покачивает бедрами, встречая каждый мой толчок.
Когда я кусаю ее плечо, она кусает в ответ мою шею, оставляя свой след и клеймя меня навсегда.
— Ты так хорошо скачешь на моем члене, дикий цветок, — я глажу ее волосы, шепча ей на ухо: — Твоя киска создана для меня.
— Докажи, — она сосет мою мочку уха. — Сильнее.
— Блять, — я сжимаю ее волосы, затем откидываю ее голову назад и целую глубоко, двигаясь все сильнее.
Быстрее.
Пока она не начинает прыгать на моем члене и говорить неразборчивые слоги.
Я могу быть внутри этой женщины каждый день, три раза, как прием пищи, и все равно не наемся.
Она дрожит, крепче обхватывая меня, и я вхожу глубже, зная, как ей это нравится.
Но больше всего я люблю слышать, как она кричит мое имя, когда кончает на моем члене.
Ее тело дрожит, ее губы тянутся к моим, целуют и шепчут мое имя.
Я не долго терплю, еще несколько раз вонзаюсь в ее теплую киску, прежде чем наполнить ее своей спермой.
Однажды я наполню ее своим ребенком. Детьми, во множественном числе. И она будет моей навсегда.
Наша семья станет для нас обоих разрывом с прошлым.
Мы никогда не оставим наших детей одних в этом холодном мире и, конечно же, не будем лишать их эмоций пытками.
