Почему ты не можешь это понять?
Я беру ее руку и медленно убираю. Отчасти потому, что не совсем еще привык к ее прикосновениям, и они обжигают мою кожу.
— У меня все под контролем.
Она морщится.
— Ненавижу это слово. И ненавижу, что ты иногда такой замкнутый.
— Ты ненавидишь так много вещей во мне, и все равно хочешь быть со мной?
— Странно, правда? Теперь думаю изменить свое решение.
— Слишком поздно. Ты никуда не уйдешь, — я поднимаю ее подбородок и целую. Медленно. Я не тороплюсь, не чувствуя срочного желания трахнуть ее только потому, что прикасаюсь к ней.
Я просто заявляю свои права.
Доказываю, что эта девушка моя.
Отвечая на вопрос дяди, — она, без тени сомнения, того стоит.
Даже если это разрушит меня.
Глава 28
Далия
— Дорогая?
— Проснись. Пора идти, Дал.
Мама…?
Ви?
Они обе стоят в ослепительно белой дали, их тени падают на землю, но не касаются моих ног.
Кровь струится изо лба мамы, стекает по ее руке и капает на ладонь, которой она держит Ви.
Мой папа появляется справа от Ви и берет ее другую руку в свою изуродованную и окровавленную.
Я делаю шаг вперед, но меня удерживают невидимые цепи, и я не могу пошевелиться.
Они уходят в даль, их высокие, искаженные тени удаляются, пока я не вижу только их спины и кровавые следы, оставленные ими.
Кап.
Кап.
Кап.
— Куда вы уходите? — кричу я, слезы льются по моим щекам. — Вернитесь. Не оставляйте меня одну. Ты обещала, Ви!
Они останавливаются, и Ви оглядывается, ее лицо бледное, глаза впалые, волосы потеряли свой блеск.
Она похожа на призрака самой себя, с алой кровью, капающей с ее нежных пальцев.
Ви, которую я не узнаю.
Разбитая.
Разрушенная.
— Прощай, Далия.
— Нет… нет…
— Пора просыпаться, Дал.
— Ви, нет, не уходи.
— Все в порядке. С тобой все будет хорошо.
— Нет!
— Далия!
— Далия.
— Далия, проснись!
Я открываю глаза, дыша прерывисто, а горячие слезы цепляются за ресницы.
— Все в порядке. Ты в порядке. Это был просто кошмар.
Я поднимаю глаза и вижу, как Кейн сидит на кровати, откидывая мои влажные волосы и нежно гладя меня по лицу.
Он протягивает мне бутылку воды, стоящую на тумбочке.
Я сажусь и, все еще тяжело дыша, выпиваю почти всю воду. В моей голове так ярко возникают образы Ви, уходящей с моими родителями, что к горлу подступает тошнота, и я чувствую, что меня сейчас стошнит.
— Тебе лучше? — глубокий голос Кейна звучит успокаивающе. Даже утешительно.
Что для него редкость.
