— Маркус!
— Пять…
Он едва успевает произнести это слово, как рука взмывает в воздух, обхватывает его горло и с силой отталкивает назад.
Это сделал Престон, обездвижив его. Но тот, кто схватил его за руку и выкрутил в воздухе, — Кейн.
Холодные линии прочерчивают его лицо, ноздри раздуваются.
— О боже мой, — Маркус смеется и не пытается сопротивляться. — Я польщен таким теплым приемом.
Кейн сжимает его руку еще сильнее.
— Не надо, отпусти его, — говорю я, придя в себя.
— Еще раз заступишься за него, и я сломаю ему руку, — Кейн не смотрит на меня.
— Еще одно слово, Далия, и клянусь, он больше ни в одной игре не сыграет.
Я сжимаю губы.
— Я так боюсь, — Маркус оглядывается на Престона, ухмыляясь. — Спасешь меня?
— Лучше заткнись, иначе пожалеешь, — говорит Престон бесстрастным голосом.
— Мое сердце бьется… от абсолютной скуки. Эй, милая, — Маркус облизывает губы. — Думаю, нам пора убираться отсюда. Ты же сказала, что не можешь дождаться, когда оседлаешь мой член.
Престон сжимает его еще сильнее, а Кейн в тот же момент выкручивает ему руку.
Черт возьми. Этот ублюдок Маркус, похоже, плевать хотел на свою жизнь.
Не знаю, кто первым убьет его — Престон, задушив, или Кейн, сломав руку.
Я точно не хочу, чтобы Маркус потерял карьеру из-за меня, тем более что это я пригласила его в это змеиное гнездо.
С Престоном я ничего сделать не могу, но с Кейном…
Я выдыхаю драматический вздох.
— Какой бардак. Пойду найду кого-нибудь другого.
С этими словами я выхожу, а вокруг раздается смех Маркуса.
Не знаю, следует ли за мной Кейн, но я держу голову высоко, проталкиваясь через толпу.
Через несколько секунд сильная рука хватает меня за запястье, и Кейн одним быстрым движением разворачивает меня к себе.
Его лицо приближается к моему, и он рычит:
— Ты действительно облажалась, Далия.
Я вскрикиваю, когда он перекидывает меня через плечо и выходит из клуба.
Глава 26
Далия
На моем лице проступает румянец.
И от прилива крови к голове, и от неловкости, что меня вынесли из клуба, как мешок с картошкой.
Люди наблюдают за нами, их шепот проникает в мои уши и заглушает музыку, но они расступаются перед Кейном без всяких просьб. Никто не осмеливается встать у него на пути, пока он шагает с решительной легкостью.
Мой живот прижался к его широкому, напряженному плечу, а его большая рука крепко обхватила мои ягодицы, ограничивая мои движения.
— Отпусти меня! — кричу я сквозь громкую музыку.
Либо он меня не слышит, либо ему все равно.
