Несколько секунд обездвижено еще стою возле двери, а потом оборачиваюсь к Арине, которая стала свидетельницей нашего конфликта.
— Ушел? — шепчет подруга.
Осторожно смотрю в глазок.
— Вроде бы да.
— Уф… — выдыхает она облегченно. — Хорошо, что Славка на работе. Он бы не понял ваших разборок.
— Да, хорошо. Не хотелось бы его впутывать.
Мы проходим в небольшую кухню. Обессилено сажусь на табурет. Меня до сих пор трясет. Арина наливает из кулера воду в кружку и подает мне, а затем подходит к окну. Ее квартира располагается на третьем этаже, окна открывают вид на двор.
— Его машина все еще там, — сообщает Арина.
— Бесится, наверное, сидит. Так ему и надо. Пусть вообще проваливает. Навсегда!
Подруга, подперев собой подоконник, скрещивает руки на груди и, поджав губы, вздыхает:
— Дорогая, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю и что мне тоже больно это все переживать, но я должна кое-что уточнить. Тебе сейчас плохо, и мне очень жаль, что так рано ты узнала горечь предательства, но что, если Мирон и правда психанет? Ты сама-то готова навсегда попрощаться с этим мужчиной?
— Ты что, оправдываешь его? — не верю своим ушам.
— Нет, конечно, нет! — мотает головой. — Просто ты вчера полночи опять проверяла его страницу и страницу этой мерзкой Лактионихи. А теперь представь: ты заходишь в их профили и видишь совместные посты, где они целуются, обнимаются. Или вообще со свадьбы. Что с тобой будет? Я боюсь, что твое хрупкое сердечко не выдержит, дорогая. Я не снимаю вину с Мирона, но хочу сказать, что он тоже сейчас на эмоциях и может совершить еще одну ошибку, например, подумать о примирении с Виталиной.
А Лактиониха только этого и ждет, уж поверь мне.
Тяжело сглатываю образовавшийся в горле ком.
— Значит, грош цена такому мужчине.
— Ах, ты сейчас рассуждаешь со своей колокольни. Но мышление мужчины и женщины устроено по-разному. У них не те мысли и эмоции. Ждать, что успешный взрослый мужчина, занимающийся серьезным бизнесом и владеющий огромным состоянием, упадет тебе в ноги… глупо.
И по-детски наивно. Извини, что я тебе это говорю, но такова реальность, — снова вздохнув, она отворачивается к окну и хмурится, — Ой… кто-то еще подъехал…
— Кто? — отмираю я.
— Не понимаю. Сама посмотри.
Придерживаясь за стол, тяжело встаю — ноги не слушаются. А ведь завтра нужно как-то идти на учебу. Не представляю, как смогу вникать в темы после случившегося.
Выглянув в окно, я вижу остановившийся рядом с «Майбахом» большой автомобиль темно-болотного цвета.
