Пару минут на ее странице было затишье, а затем Лактионова начала удалять посты. Но ее это уже не спасет. Эти публикации мы разошлем другим блогерам, которые не прочь хайпануть. И обнародуем в сети с левых аккаунтов. Благочестивому образу Лактионовой придет конец.
— Невероятно! — ахает Рита. — Значит…
— Сегодня восторжествовала справедливость, и люди узнали кто есть кто.
— Господи, Мирон! Спасибо!
— Прости, пожалуйста, Рит. Ведь отчасти я виноват в этом. И я должен был это исправить…
Между нами повисает пауза.
Такая долгая и томная, которая будто раскаляется с каждой новой секундой.
Я перестаю видеть мир вокруг, фокусируясь только на прекрасном лице Риты, утопая в ее бездонных глазах. Перестаю слышать посторонние звуки, словно глохну, улавливая лишь ее прерывистое дыхание. Как под гипнозом тянусь к ней ближе и ближе, пока ее теплое дыхание не задевает мое лицо.
Все внутри меня в этот момент замирает. Опускаю взгляд на ее губы, такие соблазнительные, мягкие, и с небывалой для меня застенчивостью слегка касаюсь их краешки своими губами.
Всего одно почти неощутимое прикосновение, но внутри меня все будто переворачивается, а затем как будто стреляют салюты.
Это странное, невыразимое ощущение тоски и восторга. Какого-то неприсущего мне трепета. Я беру в ладони Риту за щеки, поглаживаю большими пальцами и снова целую. По телу проносится электрический импульс, будоражащий кровь.
Я будто погружаюсь в вакуум, где мне никого и ничего не надо, кроме моей дорогой Бельской. И все, чего я сейчас желаю — остановиться в этом чудесном моменте нашего поцелуя.
Мне сейчас так хорошо, я словно вернулся домой, в тихую гавань после долгой дороги."
"Я продолжаю нежно целовать Риту, хотя уже слышу, как мой личный вакуум пытается разрушить недовольный, визгливый собачий лай.
Я не обращаю внимания, однако нас почти насильно расталкивает друг от друга сучка, запрыгнувшая на диван между нами. Я уже успел познакомиться с Люсей, которая вынуждает Риту отодвинуться от меня подальше, а сама, состроив жалобные глаза, складывает передние лапы мне на ногу.
Прогибается в спине и крутит хвостом, как лопастью вентилятора. Порыкивая ворчливо, тянется мордой ко мне и облизывает за подбородок.
Ну вот спасибо…
Французский поцелуй с языком с Люсей я не планировал. Игриво потрепав ее за холку, отстраняю от себя.
— Люся без ума от тебя, Мирон, — смеется Рита. — И не терпит конкуренток.
— Да я это уже понял. Постоянно вьется рядом, когда приезжаю к тебе.
