А Тимур оглядывает мое красное от возбуждения и стыда лицо горячо и внимательно, усмехается:
— Засранка мелкая… Я же чуть было…
Голос у него хрипловатый и такой сексуальный, что у меня все внутри сладко сжимается… И, пожалуй, даже как-то жаль, что нас прервали… Верней, не жаль конечно, но… Если б это было в другом месте, более уединенном… Что там Саша про вип говорил? Тимур, значит, третий предпочитает… И часто, интересно, предпочитает?
Неожиданно становится гадко, а ситуация перестает быть стыдно-возбуждающей и делается просто стыдной.
Вздыхаю, упираюсь сильнее в плечи, обтянутые пиджаком:
— А не надо было пугать… Я же девушка доверчивая… А вы так жестоко, Тимур Анварович…
— Хватит, — хрипит он, — а то мне страшно становится…
— Отпустите, Тимур Анварович, я в вас разочарована. Даже шапочку не купили, а все туда же…
Он коротко ржет, затем целует меня в нос, несмотря на мое ярое сопротивление и попытки увернуться, и отжимается на руках, отпуская на свободу.
Тут же сажусь, поспешно проводя ладонями по одежде в попытке выяснить, насколько серьезен урон.
Так… Джинсы расстегнуты, трусы видно, это поправимо. Ворот водолазки растянут. Бог с ней, все равно выбрасывать, я на нее теперь спокойно смотреть не смогу. Тем более, что есть проблема посерьезней.
У меня расстегнут лифчик.
Не хочу даже думать о том, когда это Тимур умудрился сотворить, потому что тут явно опыт сказывается, многолетний… Что поделать… Частые тренировки по випам модных заведений дают свои плоды.
Но вот как теперь быть?
Сама не застегну, это будет выглядеть на редкость смешно и нелепо… А его просить… Ох, черт… Стыдно.
Все стыдно.
И в расстегнутом белье под обтягивающей водолазкой тоже стыдно.
Из двух степеней «стыдно» выбираю наименьшую и прошу Тимура:
— Помоги, пожалуйста…
Поворачиваюсь к нему спиной, напряженно жду очередной шутки.
Но вместо этого он придвигается максимально близко, сразу закрывая меня от всего света своей мощной спиной.
Тяжелые ладони скользят по голой коже спины, отчего та непроизвольно покрывается мурашками. Выгибаюсь инстинктивно в пояснице, прикусываю губу, смотрю вниз, на снующих людей… А руки опытные скользят и скользят по спине, оглаживают, поднимаясь вверх медленно так, неторопливо… И дыхание на шее ощущаю. Тяжелое очень.
— Красивая очень, Мышка нахальная, — шепчет Тимур хрипло, и у меня опять все внутри сжимается от его тембра.
