Мышка не пытается даже дернуться, покорно вися в моих лапах. Она прекрасно понимает, что ничего мне противопоставить не сможет, что полностью в моей власти, и, захоти я сейчас ее ударить, или принудить к сексу… Сопротивляться будет бессмысленно.
Но она сопротивляется. Гораздо эффективнее, чем если бы это было явным противоборством.
Я хочу ее, так сильно, что на все готов. Отомстить за слова, за мои мучения, за мои гребанные обиды и утраченные иллюзии.
И защититься от меня она может только вот этой холодностью, льдом своим, так для нее нехарактерным, слабостью, хрупкостью плеч под жесткими пальцами…
Она прекрасно умеет защищаться.
И бить в ответ. Нападать.
— Спала! Я видел фотки!"
"— Нашего секса?
— Нет! Ваших тисканий!
— На фотошоп не проверял?
Молчу. Держу. Дышу.
— Ты из-за этого привел в нашу постель ту брюнетку?
— Какую, блять, брюнетку?
Реально не понимаю, о чем она, вообще ничего не понимаю. Ничего.
Мышка смотрит внимательно, губы кривятся в усмешке.
— Не помнишь даже? Их много было… во время наших отношений?
— Ты… — у меня в очередной раз нет слов, один мат. А мат сейчас — малопродуктивен. — Ты… С чего ты… У меня никого… Какого хера ты…
— Я вас видела, — спокойно прерывает она мой бессвязный бред, и продолжает, словно гвозди в башку бьет, по одному. Насмерть сразу. — В том клубе, где ты… деловую встречу проводил. Интересный выбор места переговоров. И потом, утром, когда вы вдвоем из подъезда выходили.
Сказать, что я в шоке — вообще ничего не сказать. Шок — это не то слово, которое тут подходит. Таких слов нет в языке. Я их не знаю, по крайней мере.
Мышь не упускает момент и, резко крутанувшись, выворачивается из моих лап, отпрыгивает сразу на метр в сторону двери.
Дышит тяжело, смотрит злобно. И эти эмоции уже ласкают, после ледяного-то безмолвия.
— Ты, Тимур, в следующий раз, когда решишь поиграть в отношения, иди на Казанский, и прямо с поезда лохушку себе лови.
Так оно вернее будет. И с друзьями ее не знакомь.
Она отступает в сторону двери, медленно, но очень целеустремленно, не сводя с меня бешеного жесткого взгляда.
— А еще мой тебе совет: проверь своего друга, он себя странно ведет, ощущение, что ревнует. Может, хочет сам к тебе в кровать залезть, вот и расчищает себе местечко?
— Стоять.
— Ну уж нет, Тимур Анварович, у меня работы полно.
— Стоять, я сказал.
