Почему-то вспоминается не наш секс, хотя это было бы в тему сейчас, учитывая, что стоит каменно с того момента, как увидел ее в камеру наблюдения, а то, как мы ржали над фильмом про вампиров в кинотеатре. Это была романтическая мелодрама о любви вампира и простой девушки, и мы на местах для поцелуев, вместо секса, как я рассчитывал, по правде говоря, просто вслух строили предположения по развитию сюжета. И реально у Мыши выходило смешнее, чем у сценаристов. И правдоподобнее.
Клянусь, это был самый классный поход в кино за всю мою жизнь! Самый запоминающийся.
От этого воспоминания и тепла, прошедшего по сердцу, хочется скрипеть зубами.
Какого хера, Мышь ты тупая? Как ты могла это все похерить? Почему?"
"Ярость возвращает все на свои места.
Мы с ней оба — на своих местах.
И сейчас я с козырями. Я банкую.
32. Было!!!
— Ролевушку? Да, Тимур Анварович?
Ее улыбка, мягкая, сладкая такая — как удар. Прямо поддых. Причем, похлеще, чем братишка обычно лупит. Искр из глаз не сыплется, а вот слезы и краснота — запросто.
Моя очередь тупо моргать теперь, потому что Мышь перестает отступать и мягко шагает вперед. Ко мне, облокотившемуся о барную стойку.
Идет и по пути расстегивает пуговки на форменной одежде.
И я, как идиот, топлю в этих простых движениях жадный взгляд. Не могу оторваться от открывающейся белизны нежной кожи, ямочки между ключицами, зрелища того, как тонкие пальчики аккуратно и неспешно освобождают одну пуговицу за другой…
Под форменной одеждой — телесного цвета простой лифчик, который мне сейчас видеть нужнее и горячее, чем самые дорогие комплекты от известных брендов.
Нужнее до боли. Тонкие чашки охватывают небольшую грудь, непроизвольно сглатываю, потому что во рту — фантомный вкус ее кожи. Сколько раз я облизывал эти стоячие соски, добиваясь, чтоб они еще сильнее сморщились? Сколько раз умирал от кайфа, просто аромат ее тела вдыхая?
Сука, как же не хватает всего этого! Как же нужно сейчас! Именно сейчас!
Мышка подходит близко. Очень близко.
Покорная добыча, она больше не прячется от кота, позволяет схватить себя, сжать… Сожрать.
Все так просто, да? Всего лишь много бабок, хотя, не особо их и много, на самом деле… Но для нее, для таких, как она, много.
И все. И она — готова полностью. Прекратила играть.
Кладет ладошки на мои бедра, и, клянусь, они прожигают через ткань брюк! Смотрит в глаза коротко, снизу вверх — идеально! Взмах ресницами — переводит взгляд по животу — к своим рукам.
