– Мейсон, ты ведь не хочешь, чтобы она присоединилась к нам? – тихо, но так, чтобы я точно услышала, спросила одна из них.
– Билетик на этот поезд я сдала в кассу еще пять лет назад, со скандалом, поэтому связываться с этим перевозчиком вновь я не намерена. – Ответила я, улыбаясь той самой любопытной Энни.
– Почему ты все еще здесь, Барбара?
– Я выхожу за твоего брата.
Если, конечно, не верну свое наследство без этого.
Мейсон облокотился на стол. Ему не понравились мои слова, однако он попытался улыбнуться уголком губ, что выглядело пугающе.
Чертов Дикий Ангел во всей своей красе. Однажды он ударил папарацци за то, что тот тыкал в него объективом своего фотоаппарата.
– И как тебе удалось уговорить его? Я думал, Джефри ни за что не пойдет на это.
– Ну, я просто была рождена парламентером. – Я ни за что не расскажу о том унижении, которому подверглась в кабинете его брата.
– Ты была рождена не парламентером, а симулянткой и манипулятором.
Я пожала плечами.
– Одно другому не мешает.
Манипулятор, холодная и черствая, эгоистичная, бесчувственная стерва.
Я помнила каждое слово, которое он подарил мне на прощание. Тогда это сильно обидело меня, задело до глубины души, но сейчас я не держала зла на Мейсона. В восемнадцать я не понимала, что быть холодной и черствой, манипулятором, эгоистичной и бесчувственной стервой – это не недостаток, это гребаное достоинство. Привилегия. Этот мир съедает слабых, не брезгуя даже костями. Я не настолько глупа, чтобы быть съеденной.
– И ты ни на секунду не задумалась о старых обидах на моего брата? – спросил Мейсон.
– Это мелочно хранить обиду на бывших целых пять лет, не считаешь? – слегка прищурив глаза, поддела я Мейсона. На его гладковыбритых щеках заиграли желваки.
– Смотря, что сделали бывшие.
– Это в любом случае мелочно. Я не держу обиды ни на тебя, ни на Джефри."
"Я лгала, черт возьми. Если книгу под названием «Мейсон Фостер» я закрыла практически сразу, то огромный том с именем «Джефри Фостер» мне хотелось бросить в полыхающий костер, наблюдать, как трещит и обугливается переплет, щелкает от жара кожаная обложка, а страницы превращаются в пепел, но почему-то я все еще крепко прижимала этот томик к груди, будто он прирос к ней.
– С чего бы тебе держать обиду, это ведь ты играла с нами?
Да-а, если бы он узнал о том, что вчера сотворил со мной его брат, то не говорил бы так.
– Хватит, я так устала от этой болтовни, – бросила одна из Энни, спускаясь под стол и располагаясь между колен Мейсона.
