Уже чуть больше года я занимал кресло генерального директора компании «Эванс-Фостер Энергетик», и за это время окружил себя надежными и верными людьми, которым мог доверить временное управление компанией.
– Не ворчи, я просто рисую, займусь коллекцией после рождения Эйдена, – отозвалась она. Я улыбнулся, ведь после того, как мы узнали пол ребенка, она больше не смогла называть его «малышом», она завала его Эйденом.
Беременность стала для нас неожиданностью, но приятной."
"– Хорошо, – ответил я, закрывая блокнот.
Барбара приподняла стакан, и мне пришлось вытянуть голову, чтобы попробовать коктейль, стоит сказать, что она пила один и тот же вишневый коктейль все эти дни.
– Чувствуешь? Кажется, из фиолетовой соломинки вкус получается слаще.
– Да, так и есть, – отозвался, пряча улыбку, ведь вкус коктейля был одинаковым, через какую бы соломинку его не пили. Но если через фиолетовую ей было слаще, то я соберу все фиолетовые соломинки, что только существуют в этом мире, только бы с ее губ не сходила улыбка.
Я уткнулся носом в ее шею, и принялся поглаживать круглый живот. Мог ли я хоть когда-либо подумать, что буду чувствовать себя так чертовски счастливо? Любовь всей моей жизни была моей женой, наши чувства крепли и увеличивались с каждым днем, и совсем скоро мы станем родителями маленького мальчика, которому я уже готов подарить весь мир.
– О боже, я чувствую! – воскликнула Барбара, отставляя в сторону пустой стакан и хватаясь за живот.
– Что? Тебе больно? – обеспокоенно спросил я, подрываясь с места и помогая встать ей.
Черт возьми, все же было хорошо.
– Джефри!
– Детка, нам нужно в больницу, – запаниковал я, едва не хватая ее на руки и не несясь в местную клинику. Барбара удивленно вскинула брови, а затем уголки ее губ поползли вверх.
Я убью ее. Сегодня ночью. В постели.
– Зачем? Мы хотим есть, у меня желудок сворачивает, – сказала она, тихо посмеиваясь. И глядя на эту резвящуюся негодницу, я просто не мог не улыбнуться.
– Пойдем, – лишь ответил я, поднимая с песка ее блокнот и пустой стакан.
Я наблюдал за ее покачивающимися ягодицами и не мог успокоить волнение внутри, прямо как в день, когда впервые увидел ее. От этого не избавиться, влияние Барбары Эванс, а в замужестве Фостер слишком велико, но мне нравилось это. Я наслаждался каждым днем рядом с прекрасной женщиной, ценил и оберегал каждую секунду, проведенную с ней, и могу заверить, что готов до конца своей жизни играть только по ее правилам.
