Ты понимаешь?
– Думаю, я понимаю тебя лучше других. С момента моего появления в «Эванс-Фостер» мне приходилось работать так, чтобы мой отец даже мысли не допустил о том, что я могу оказаться плох в этом деле, – признался я, поглаживая ее пальцы. Когда она уехала, мой мир перевернулся, я с головой ушел в работу, я вырабатывал все положенные часы, а к вечеру прибавлял еще столько же."
"Я мало спал, потому что в своих снах слышал ее смех и вздрагивал, ведь всего на секунду, на чертову маленькую секунду радовался, что открыв глаза, увижу ее рядом: с полосками на щеке от подушки, без макияжа, мирно посапывающую и мою.
Но ее не было. Поэтому я никогда не позволял любовницам засыпать в моей постели, поэтому лишь раз проснувшись рядом с Челси, я испытал всепоглощающее раздражение и злость.
– Почему он оставил компанию тебе?
– Потому что любил меня? Возможно, не так, как Мейсона, по-своему. Не знаю, Барбара, это так сложно. Я все еще зол на него, хоть и стараюсь отпустить эту злость.
Я не согласен с ним, но пытаюсь понять его. Когда Джемма узнала об измене и моем существовании, она хотела уйти от Дэниела, хотела просто забрать Мейсона и снять квартиру для них двоих. Она не могла поверить, что он предал ее, но каким-то образом он смог убедить ее остаться. Отец рассказал мне, что с самого начала думал, что решение Джеммы принять меня в семью, было сделано ради одной цели – позволить ему каждый день видеть перед собой то, что будет напоминать ему об ошибке.
Я был той ошибкой.
– Нет. Ты не был ошибкой, Джефри. Ты был ребенком, виноват был только Дэниел.
– Я понимаю это, отец понимал это, Джемма и все, кто знали о нашей ситуации, тоже понимали, но легче от этого никогда не становилось. Я не знаю, почему он отдал компанию мне, но знаю, почему он хотел отдать ее Мейсону: он желал искупить вину перед Джеммой.
– Ты думаешь, что Джемма действительно могла поступить так гадко, думаешь, она привела тебя в этот дом, ради тихой мести? – в изумлении спросила Барбара.
– Я не знаю. Правда не знаю, что творилось тогда в голове у Джеммы, но, несмотря на все мои выкрутасы, она никогда не позволила себе даже обозвать меня. Иногда она даже заступалась за меня, пыталась наставлять и учить. Она не была для меня мамой, но и злой мачехой не стала. Я благодарен ей уже за это. Думаю, общение с ублюдком далось ей тяжело, – усмехнулся я, но этот смешок совсем не выражал радости.
– Ты не ублюдок.
