Аллилуйя!"
"И что же он делает здесь? На оглашении завещания обычно присутствуют те, кто указан в самом завещании. Я могу допустить, что папа решил оставить что-то памятное Мейсону, ведь младшего сына Дэниела Фостера отец любил как своего собственного сына, если бы тот у него был. Но с Джефом это не сработало бы. Отец терпеть его не мог, он не завещал бы ему и гальку, разбросанную вокруг нашего участка. Не могли же они стать друзьями, пока меня не было?
Я растеряно оглядела людей, сидящих в моей гостиной. Кое-кого не хватало.
И почему я не спросила раньше.
– Мейсон, а где ваш папа?
После моего вопроса Мейсон вздрогнул всем телом, будто испугался. Карие, почти черные глаза обратились ко мне. Друг детства улыбнулся какой-то грустной улыбкой. Сидящий рядом с ним Джеф тоже напрягся, однако на меня он так и не взглянул, будто Барбары Эванс для него не существовало.
– Он умер три года назад – несчастный случай, – ответил Мейсон.
Мое горло свело судорогой.
Что за черт?
Это какой-то параллельный мир, где близкие мне люди умирают один за другим?
– Нет, это обычный мир, в котором за пять лет может произойти все, что угодно, – фыркнул старший Фостер.
И только тогда я поняла, что сказала это вслух.
Взгляд Джефри на несколько секунд задержался на моих глазах. Каменное выражение его лица заставило меня покрыться мурашками. Напряжение между нами стало совсем ощутимым, настолько, что легко могло задавить Мейсона между нами. У меня возникло такое предположение – совершенно глупое, конечно, будто во всем этом Фостер-старший винит меня.
– Мы можем начать? – Голос адвоката позволил мне ненадолго отвлечься от мыслей о Фостере и сосредоточиться на завещании.
Вот я и осталась последней из Эвансов. Братьев и сестер у отца никогда не было, родители его – мои бабушка и дедушка давно мертвы, остаюсь только я, единственная дочь, единственный человек, в чьих жилах течет отцовская кровь.
Я проглотила комок нервов, засевший где-то у меня под подбородком, выпрямила спину и устремила взгляд на мужчину, который в считанные секунды сделает меня одной из самых богатых девушек в Солт-Лейк-Сити.
– Простите-простите, я опоздала! – Сначала мне показалось, что я сплю, потом я поняла, что просто начала терять сознание от приторного медово-ежевичного запаха духов женщины, ворвавшейся в этот дом подобно морскому шторму.
Ее кашемировый тренч голубого цвета и черные брюки, мало того, что не сочетались, так еще и были из позапрошлой коллекции «Дольче».
