Это наваждение проникло под кожу и зудело, требуя только ее.
– Остановись, – выдохнула она в мои губы, отклоняя голову, но я не слушал, не контролировал себя, покрывал маленькими поцелуями ее нос, щеки и подбородок. Я легко позабыл о том, что мы находимся на приеме важной в Солт-Лейк-Сити семьи, и на нас смотрят десятки уважаемых гостей. Была только она, ощущения ее нежной горячей кожи под моими губами, ее запах в моих легких и вкус ее губ на моем языке, только она одна во всем гребаном мире. – Остановись, Джефри, и просто оставь меня.
– Холодные голубые глаза выглядели чертовски безжизненно и потеряно. Барбара отстранялась, а я позволял ей делать это. Оглянувшись по сторонам, она нервно повела плечами и быстрым шагом направилась к выходу из зала. Я хотел последовать за ней, но на мое плечо легла чья-то тяжелая рука.
Поултер-старший.
– Это только что была дочка Эванса? – Я заторможено перевел взгляд на седеющего владельца угольной империи и отрицательно дернул головой. Она не просто дочка Эванса.
– Это моя невеста.
Он хорошо знал, как выглядит Барбара, ведь когда-то не меньше Оливера мечтал об объедении активов двух семей.
– Невеста? – его брови взмыли в удивлении. – Так «Эванс-Фостер» не собирается идти ко дну?
Так думал весь совет. Они планировали забрать компанию и оставить меня ни с чем, но я продумал все на несколько шагов вперед. Я был похож на отца куда сильнее, чем хотел, я был таким же стратегом.
– Никогда не собиралась, об этом я и хотел поговорить с вами, – уверенно заявил я, наблюдая за тем, как Эванс исчезает за дверьми.
Что важнее: разговор с Поултером, компания и сотни миллионов долларов на кону или девушка, разбившая мое сердце пять лет назад, пытавшаяся отравить меня неделю назад и ненавидевшая меня всеми фибрами души? Кажется, это очевидно. – Но не сейчас. Как насчет делового ужина?
Лицо Поултера вытянулось, брови грозно нависли над глазами. Не думаю, что кто-то смел так разговаривать с ним, особенно человек, который собирался просить его взять на себя несколько акционеров «Эванс-Фостер» и опередить Джонсона.
– Ты очень сильно похож на своего отца, он тоже никогда не умел стелиться под людей, – усмехнулся Поултер, почесывая щетинистый подбородок. Я кивнул и собирался уже уйти, как он успел ухватить меня за локоть. – Любовь – прекрасное чувство, но там, где крутятся такие большие деньги, ей места нет.
Я усмехнулся, пряча за этим сильнейший страх, вспышками пробежавший внутри меня. Никакой любви не существует.
