Но в следующее мгновение почувствовала что-то влажное и горячее, коснувшееся моего виска. Джефри языком слизал мокрый след от моей слезинки.
Я распахнула глаза и окоченела в недоумении.
Влажными губами он очертил мою скулу, двинулся ниже, прикусил кожу на моем подбородке, шепча что-то, что из-за колотящегося в висках пульса я не могла разобрать. Волнение и желание наполнили мою грудь, отодвигая ненависть на второй план. Я сдерживалась, только бы не выгнуться от этих горячих маленьких прикосновений. Жар прилил к моим щекам и разрядом пробежался по всему телу.
Я чувствовала, какой мокрой становлюсь внизу, и не могла смириться с тем, что пала от поцелуев монстра.
– Уйди, предупреждаю в последний раз, – повержено вздохнула я, в очередной раз проводя ногтями по его груди и наблюдая за тем, как после моих прикосновений на его коже остаются красные следы, но Джеф, казалось, не замечал этого, лишь сильнее сжал мою челюсть, пытаясь пресечь любые попытки отстраниться.
– Да. В последний раз, – шепнул он, заглядывая в мои глаза, а через них в самую душу.
– Потому что ты больше не в состоянии сопротивляться и отталкивать меня, не так ли? Потому что твое тело так сильно истосковалось по моим прикосновениям, что не слушает приказы хозяйки. – Он нервно сглотнул, опуская взгляд на мои губы. – Потому что ты никогда не играла со мной, потому что ты была искренна, правда, Барбара? – Его голос дрогнул, и я солгу, если скажу, что это отчаяние в его тоне не отразилось в моей груди болью.
Я не играла, черт тебя дери, Джефри Фостер, я никогда с тобой не играла.
Но я никогда не отвечу, потому что я не доверяю тебе, чертов жестокий беспринципный ублюдок.
– Не молчи, Эванс, я слушал эту чертову тишину все пять лет!
Я упрямо сжала губы и не проронила ни слова. Он не услышит от меня ни звука.
Джефри ждал, слишком долго ждал, а затем смиренно кивнул. Он отвел взгляд от моих губ, а его рука чуть сильнее сжала мою шею, Джефри хотел отстраниться, он жаждал все прекратить, ведь его самоконтроль становился все прозрачнее и рисковал исчезнуть вовсе.
Фостер боролся с собой, а вот я была слабой и не смогла, тихо всхлипнула, чувствуя, как мои напряженные соски трутся о его горячую грудь.
Он замер и как-то потрясенно взглянул на меня, словно не ожидал этого полувздоха-полустона. Его глаза потемнели, а через секунду Фостер прильнул к моим губам, целуя так несдержанно и отчаянно, словно сами мысли об этом моменте заставляли его жить.
