— А ты? — и перевёл взгляд на Ольгу.
— Приходилось, — кивнула она коротко, прижимая автомат, будто боялась, что его кто-то из нас попытается у нее отнять.
— Ну, итого, что имеем, — проговорил я вслух, оценивая расклад. — Два вооружённых против пятерых обученных бойцов с автоматами. Расклад не в нашу сторону. Значит, нужно уходить тихо.
Я ткнул стволом пленному между лопаток, чувствительно так, чтобы не расслаблялся.
— Конструктивный разговор у нас будет.
Тот ойкнул, качнулся и снова заговорил сбивчиво, почти на грани плача:
— Я всё расскажу! Только прошу… не убивайте.
Это будет международный скандал…
— Да плевать нам на твои скандалы, — сказал я. — Как уйти в лес, чтобы не попасться на глаза охране? Только не ври.
— Если обойти дом… — забормотал он, глотая окончания, — слева, сразу за складом имеется тропа. Если пройти там, то вы будете вне поля их зрения. Уходите… только меня, пожалуйста, не трогайте. Я всё сказал, обещаю.
— Оставлять его в живых нельзя, — твёрдо проговорила Ольга, всё ещё сжимая в руке окровавленную заточку.
— Он пойдёт с нами, — отрезал я. — Если соврал — пришьем.
Тут же схватил чужака за шкирку и рывком поднял на ноги. Сила от препарата ещё держала, мышцы гудели, будто наполненные током. Надо было использовать каждую секунду, пока не прошло действие, и убираться из этого проклятого посёлка.
— Слышь, ты, турист, — сказал я, приблизив лицо к его уху. — Дёрнешься — сам понимаешь. Терять нам нечего. Пристрелим и пойдём дальше. Всё ясно?
Он закивал так часто, что стал похож на китайского болванчика.
Дед Ефим в это время подошёл к мажорчику, который пока что сидел на полу, откашливался и с трудом поднимался после пинков охраны. Старик подхватил его под руку, помог встать.
— Ну что, малахольный, жив али как? — спросил он, глядя в перекошенное лицо парня.
— Полный кринж, — прохрипел тот, держась за рёбра. — Чтоб я ещё раз вас послушал… чтоб пошел отвлекать этих уродов. Да они чуть без почек меня не оставили, зубы едва не выбили…
— Ладно, хватит ныть, — буркнул Ефим, похлопав его по плечу.
— Молоток. До свадьбы заживет.
Тот скривился от боли, но промолчал.
— Нормально так сыграл предателя, — сказал Ворон, оценивающе глянув на Костю. — Наверное, потому что и правда хотел нас сдать, да?
Мажорчик поднял глаза, в которых ещё плескались злость и страх, и процедил сквозь зубы:
— А может, и хотел… Чтоб вас всех!..
— Всё, заканчиваем демагогию, — прервал я перебранку. — Тихо выходим.
