Под подбородком больше не дрожала рыхлая складка, черты лица заострились, движения стали плавными и почти хищными. Я поймал себя на мысли, что эта женщина стала похожа на пантеру. Сидит тихо, наблюдает, выжидает, но в каждом движении читается скрытая сила. Взгляд стал другим, теперь в нем жила решимость. И что-то подсказывало мне, что она ещё сыграет свою роль в таёжной «драме».
Я хотел поговорить с Евгенией о её переменах. Её новая сила и способности могли нам пригодиться, если дело дойдёт до побега. Но в такой коммуналке остаться с ней наедине было просто немыслимо.
Кругом люди: кто кашляет, кто шепчется, кто ворчит. Каждое слово, даже сказанное вполголоса, разносилось по бараку и заканчивалось любопытными взглядами.
Поэтому я всё откладывал разговор и ждал момента. Не спешил, потому что не знал, кому можно доверять.
Да, я верил Ефиму. Старик мог ругнуться или побухтеть, но в его глазах не было лжи и двуличия. Прямой, как колода, и по-своему честный. Доверял и Ольге — моя спутница держалась стойко, не жеманничала, не ломалась, и это чувствовалось нутром.
Но остальные…
После истории с врачом я уже ничего не исключал. Человек жил рядом со всеми, ел ту же баланду, дрожал по ночам от холода, а потом встал и пошёл за дверь — к врагам, оставив самого близкого человека. Стало быть, перебежчик может объявиться в любую минуту. И необязательно из числа слабых.
Ещё я всё чаще ловил себя на мысли: а вдруг среди нас есть подсадная утка? Например, тот же мажорчик. Что я о нём знаю? Только его крики и понты про богатого папашу.
Я ведь не видел, как его схватили. Ворон — другое дело, его и Лизу я наблюдал сам: вырубили прямо на моих глазах, на крыльце бара. Ольгу тоже — схватили вместе со мной. Тут вопросов не было. А вот остальные… Чёрт его знает.
Может, это моя паранойя. Но чем выше риск и сложнее ситуация, тем подозрительнее становятся люди. Это нормальная защитная реакция. Лучше видеть в каждом возможного врага и ошибиться, чем наоборот — принять врага за друга и расплатиться за это свободой или жизнью.
* * *С Ольгой мы разрабатывали план побега, как могли, не привлекая лишних ушей. Для этого приходилось играть парочку: садились в дальний угол, где доски подгнили и пахло сыростью, накрывались общим одеялом (одеяла нам все-таки выдали), будто мерзнем, и перешёптывались. Со стороны — будто парень с девушкой обсуждают своё, «молодое».
Что ж, хоть наша нормальная жизнь и прервалась именно на свидании, сейчас нам было не до флирта.
