И знаете, современные зоны во многом напоминают пионерский лагерь. Только там колючая проволока и вышки. А так — библиотека, трудотерапия. Так что группа «Б» — очень даже сильная и опасная. А вы знаете ли, что такое пионерский лагерь?
— Да, но повторюсь, — Рихард сделал акцент, словно торговался, — их не выводят на прогулки, им не дают полноценного питания. Они быстро просядут, и тогда результат будет сомнительным. Нам бы не хотелось дискредитировать чистоту эксперимента условиями их содержания.
На том конце провода помолчали, потом голос сказал:
— Хорошо, давайте повысим ставки. Я обеспечу группе «Б» усиленное питание, три раза в день.
— И прогулки, — вставил Рихард.
— Нет, не только прогулки, — возразил Инженер. — Пусть будут и тренировки. Раз вы считаете это необходимым.
— Я не то, чтобы считаю, — Рихард при этом торжествующе улыбнулся, — но мне кажется, что препарат должен показать себя во всей красе. И было бы глупо выставлять против группы «А» измождённых и голодных людей.
— Хорошо, господин Рихард, — согласился Инженер. — Я отдам распоряжение о смене режима для группы «Б».
— Благодарю, господин Инженер, — Рихард чуть наклонил голову. — Рад иметь дело с профессионалом.
— Взаимно, господин Рихард, — сказал голос в трубке, и связь оборвалась.
* * *Дверь в барак группы «Б» распахнули настежь.
— Выходим, — скомандовал Рихард, стоявший на пороге. Как всегда — в своей чёрной маске с застывшей улыбкой.
На улице моросил холодный дождь, небо нависало низко, тяжёлое, с фиолетово-серыми потёками сгущающихся туч.
Тайга за бараками казалась бескрайним океаном, бесформенным и мрачным, уходящим в туманную даль.
Автоматчики выстроились у выхода плотной шеренгой. Их было больше, чем обычно. Не трое, как раньше, а пятеро, да ещё сам Рихард. Чуть поодаль виднелись квадроциклы.
Охранники в одинаковых чёрных тактических костюмах, лица скрыты балаклавами. Виднелись только глаза, и даже они, при всей разнице людей, казались одинаковыми — тусклые, без выражения, словно у роботов.
В сером дожде и паре, что поднимался от мокрой земли, их взгляды выглядели безликими и мрачными, как вся природа вокруг.
Изнутри барака показался первый — человек с лицом, изрезанным старыми шрамами. Когда-то ему досталось ножами, может, бутылочными осколками, «розочкой». Желтоватые зубы торчали из презрительной ухмылки, вытянутое лицо напоминало крысиное.
