Ты к нему как?"
"— Нефильтрованное, с горчинкой… Моя слабость. И что-нибудь к нему, чтобы совесть не ругалась, что не закусываю.
— Ого… Да мы с тобой родные души.
Я добродушно развёл руками и быстро сделал заказ.
— Ну! — скоро подняла кружку Оля. — С разводом меня!
Глава 4
Тем временем на сцене зашевелились музыканты. Подстроили гитары, барабанщик проверил тарелки, и вот к микрофону выскочил их фронтмен — патлатый до плеч, худой как жердь, с жидкой бородой-оборвышем, что торчала нелепыми космами. Но голос у него, что надо, громкий и с рокерской хрипотцой.
— Ну что, друзья! — заорал он, сам захлёбываясь эмоцией. — Готовы зажечь сегодня⁈ Не слышу-у!
Толпа заревела в ответ.
— Пять лет! Пять лет вы вместе! — продолжал прыгать по сцене вокалист-ведущий. — Юбилей, братцы! За это до дна! — он взмахнул костлявой рукой, и из зала посыпался свист, рёв, звон кружек.
Байкеры оживились, задвигались. Кто-то вскочил из-за столов, потянулся к сцене, воздев руки и грохоча сапогами по полу. По пути лапали своих подружек за задницы и бока.
Те были под стать — в джинсе, косухах, жилетках с заклёпками. Женщин на этой вечеринке было мало, но хватало, чтобы шуметь и визжать в такт. Примерно одна на троих неандертальцев, зато какие — с глазами хищниц, с наглой ухмылкой, будто сами готовы вцепиться в руль и газануть в ночь. Но большинство из них, конечно, были так называемые «нажопницы». Спутницы на месте позади пилота. Девочки для тусовок и жарких ночей.
Зал гудел, как разогретый мотор. Вокалист заорал снова, перекрывая общий шум:
— Но прежде чем мы начнём свой концерт… — он выдержал паузу, кривя рот в улыбке.
— Прежде чем врубим вам настоящий забойный рок-н-ролл, я хочу вызвать сюда того, без которого мы здесь бы не собрались! Вашего лидера! Президента сообщества!
Зал на секунду стих, а потом понеслось:
— Во-орон! Во-орон! Во-орон!
Пьяные бородатые морды орали, скандировали, топали. Девочки не сводили глаз.
На сцену вылез здоровяк — тактические штаны, берцы, тяжелая кожаная жилетка с нашивками, борода с проседью, бритая лысина блестит под прожектором.
Взял у вокалиста микрофон, обвёл взглядом толпу и заорал так, что динамики захрипели:
— Братья и сёстры! Пять лет мы вместе в седле, пять лет наш движ живёт!
Толпа заревела, стуча кружками по столам.
— Мы проматывали трассы, мы глотали пыль дорог, мы теряли железо, теряли своих! Но мы держим строй — и нас не согнуть! Мы катим навстречу ветру, и нам похрен, что думает мир!
Крики, свист, хлопки.
