— Чуть не проткнул меня нафиг вот этой штуковиной.
Я поднял «копьё неандертальца»: гладкое, с заострённым концом, обожжённым и твёрдым, как камень.
— Ну, тут ты сам виноват! — задыхаясь, выпалил Сергеич. — Я смотрю, за окошком рожа прячется, меня караулит. Убить хочет! Я и ударил. Я же говорю, палево было… Ну и нормальные люди в дверь заходят, стучатся. А не в окна зыркают.
— Нормальные люди, — перебил я, — с копьями по тайге не бегают. И людей жрать не предлагают.
Я снова глянул на него.
— И всё-таки… откуда у тебя тушёнка?
Я поднял рюкзак, распахнул его и показал всем жирный запас.
Присутствующие загудели, заохали. Наши-то припасы утонули вместе с плотом, а тут еда. Усталость, холод и голод делали своё, и новость, что сегодня нас ждёт хоть что-то хорошее, а именно — сытный ужин, вызвала у людей явное облегчение. Настроение поднялось разом.
Мажорчик запустил руку в рюкзак, вытащил банку и радостно воскликнул:
— Господи! Никогда не думал, что буду смотреть на консерву и так радоваться! Ах, ты моя вкуснятина!"
"— Не твоя ишшо, — вставил своё весомое словцо дед.
Но я не сводил взгляд с зека, не давал ему отвлечься. Мой вопрос — его ответ, вот и всё.
— Ну, я же говорил… Нам выдали, — упрямо твердил Сергеич. — Вертухаи… Ага, точняк.
Правда, уверенности в его голосе поубавилось, и я знал, почему.
— Не выдавали им консервы, — отрезал доктор. — Не было такого.
— Они все были у Кирпича, — огрызнулся пленник. — Он прятал от группы, захомячил. А я у него тиснул, подрезал. Ты не видел, Интеллигент.
Без очков ты ни хрена не видишь.
— Ладно, — сказал я. — Посидишь пока связанным. А утром решим, что с тобой делать. Или утопить… или прирезать.
— Да вы чё, мужики? Вы чё⁈ — дёрнулся Сергеич. — Вообще-то за убийство статья! Группой лиц — ва-аще на пожизненный.
— Похоже, что законы в этом лесу не действуют, — холодно проговорил я. — А сейчас заткнись… Посиди спокойно.
Мы расположились в избушке. Дрова и хворост зэк успел натаскать — мы их и использовали, печь натопили еще жарче.
Мокрую одежду развесили на вбитых в стену гвоздях, остались кто в чём: в нижнем белье, в обносках. Мужчины и женщины, старики и молодые — нам друг друга стесняться было нечего.
Я, обводя взглядом избушку, невольно отметил — какая же у Ольги офигенная фигура. Я, конечно, с первой встречи в ресторане это видел, но теперь это как-то бросалось в глаза, словно на неё был направлен какой-то отдельный свет, а не та же полутьма, что на всех. Да и остальные заметили то же.
