Это немного обнадёживало. Однако в тусклом оконце я заметил мерцание свечи и какое-то шевеление.
Нашли они свечи? Или принесли с собой? А мы ведь не нашли… Или это вообще не свеча? Сейчас узнаем.
Я осторожно подошёл к домику и заглянул в окошко. Ничего толком не было видно — мутное, грязное стекло плохо пропускало свет. Да и внутри слишком темно.
Вдруг мелькнула тень за рамой.
Я инстинктивно отпрянул в сторону — и вовремя. Рефлекс сработал без всякой ампулы. Окошко с треском разлетелось, брызги стекла посыпались наружу, осколки впились в лицо и руки.
В тоже мгновение из маленького проёма с силой выскочила заострённая и обожжённая на конце палка.
— Твою мать! — выдохнул я.
Меня только что чуть не насадили на самодельное копьё.
Глава 17
В ту же секунду я со всего размаху шарахнул дубиной по рукам противника, которые сжимали копьё. Хряснул так, чтобы раздробить кости, но удар скользнул, лишь зацепив кисти. Этого хватило. Тот, кого я ещё пока не видел толком, вскрикнул от боли, пальцы разжались, оружие выпало.
Я тут же подхватил копьё и, не разворачивая его, ткнул обратным концом в силуэт напротив. Удар пришёлся в грудь, его отбросило назад, он грохнулся о доски.
Тишина снаружи подтвердила мою догадку — внутри он один. Будь их несколько, атаковали бы через дверь уже давно, услышав звон и шум. Напали бы со спины, отбивая своего.
А потому — вперед!
Я рванул ко входу, дёрнул ручку. Запоров тут не было, я хорошо запомнил это. Дверь с грохотом распахнулась.
Внутри домика — мужик в робе, такой же, как на Шныре.
Зэк. «Догнали» — мелькнуло в голове. Но тогда почему один?
Мысли пронеслись молнией, а он уже вскочил, ухватил тяжёлую скамью и швырнул в меня. Скамья из толстых досок, громоздкая. Не размахнёшься, вот и бросок вышел смазанным. Я легко ушёл в сторону и сразу нырнул вперед, сократил дистанцию до удара.
Но он ударил первым. Я был готов — блокировал его кулак, занёс нож, но в последний момент мелькнула мысль: надо взять живым, выпытать всё, что только можно об их отряде, о той самой «группе Б», о которой говорил доктор.
Уже в воздухе я развернул руку и ударил рукояткой ножа чуть выше виска, а сразу следом — кулаком под дых. Он завалился, застонал. Я накинулся сверху, прижал его к полу и приставил острие к горлу.
— Дёрнешься — и ты труп, — прошипел я.
— Не убивай… не убивай… — хрипел он.
Я всмотрелся — лицо незнакомое.
— Ты кто еще такой? — процедил я.
На его шее выступила капля крови — я слишком плотно прижал нож.
